«Лбы» окатили меня презрением, но покинули автомобиль.
Я развернулась на сто восемьдесят градусов и тут же приступила к делу.
— Теперь мне понятно, как ты обходишься без Маруси, — воскликнула я.
— Что ты имеешь в виду? — опешила она.
— Вашу ссору, затянувшуюся на много лет. Теперь я знаю, кто заменяет тебе Марусю. Эта невообразимая Елизавета Павловна.
— Почему невообразимая? Она милейшая женщина.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
— Тогда я знаю ее с совершенно другой стороны. Что неудивительно. Одно дело быть связанной с ней приятным бизнесом ее сына, и совсем другое — отношениями свекровь — невестка. Видела бы ты, на что она настроилась.
— На что?
— Сегодня она была у меня в гостях. С мужем и сыном. Точнее, с сыном и мужем, в такой последовательности они ей дороги.
Тамара прикрыла свой «ноутбук» и процедила сквозь зубы:
— Слушай, Мама, ты за этим меня оторвала от дела?
— Непохоже, что я тебя от чего-то оторвала, — ответила я. — Но это не главное. Это я так, для легкой разминки. Главное другое.
— Так скажи что и катись ко всем чертям! — закричала Тамара.
Она стала сумасшедшая какая-то.
— Ладно, — согласилась я. — Мне нужна твоя помощь. Знаю, тебе это не составит труда…
— Ближе к делу, — нетерпеливо перебила она. Нет, она невозможная, когда на работе. Куда же ближе?
— Мне нужна информация об одном человеке.
— Еще ближе!
— Сергеев Сергей Сергеевич, — нервно выпалила я. — Запомнить легко.
— Кто это?
— Серенький, ну Серега, друг моего Астрова.
— Что ты хочешь о нем знать?
— Все! Все, что возможно.
— Зачем тебе? Я потупилась.
— Ну… надо.
— Тамара усмехнулась.
— Ясно. Хорошо, сделаем.
— А когда? — забеспокоилась я.
— Сегодня воскресенье. Завтра позвоню тебе, скажу. Выходи.
От неожиданности я чуть не вышла, но неведомая сила остановила меня.
— Как «выходи»? И ты не отвезешь меня домой? — возмутилась я.
— Нет, это не такси. Доберешься сама.
— Но мы не поговорили о Жанне.
— Не время, Мама. Поговорим потом.
Телохранители (и как только она их выдрессировала) уже открывали дверь и делали вид, что культурно помогают мне выйти. На самом деле я была чуть ли не вышвырнута из автомобиля, который сорвался с места, как только мой зад поднялся с сиденья. Несчастные «лбы» были вынуждены, рискуя жизнью, заскакивать в машину на ходу.
С глубокой печалью смотрела я вслед «Мерседесу», уносящему мою Тамару.
Тяжела ты, шапка Мономаха.
Вернувшись домой, я первым делом заглянула в Красную комнату и порадовалась своей предусмотрительности. Как хорошо, что я купила Саньке кровать навырост — огромную двуспальную, а не детскую, как мне предлагали Маруся и Астров. Как бы ребенок поместился на ней вместе с Жанной и роботом?
Зато теперь таких проблем нет. И Саньке, и Жанне, и даже роботу хватило места.
Спят как убитые, не исключая робота.
Я на цыпочках вышла из комнаты и направилась в кухню с твердой решимостью выпить кофе и выкурить сигарету. Почему-то именно сейчас, когда я стала матерью и должна подавать хороший пример, нестерпимо хочется курить. В последнее время я смолю сигареты одну за другой. Безобразие.
Я сварила кофе, налила полную чашку, затянулась дымом и подумала: «Нет, не может мой Астров быть таким плохим. Конечно же, это Серега. Только он на такое способен. Я всегда не доверяла ему».
Я быстренько перебрала в памяти самые яркие страницы нашего с Астровым романа, вернулась к его истокам. Познакомились мы красиво. Евгений спас меня от неминуемой смерти. Погибнуть бы мне под колесами электропоезда, когда бы не его оплеуха. Да, было очень романтично. Удар, и я на полу.
И потом он вел себя как настоящий мужчина. Следил за мной, бесцеремонно вмешивался в мою жизнь, кстати, очень вовремя, за что я ему благодарна. Поэтому и жива до сих пор.
И дальше все было красиво. Как полюбил его Санька. А Старая Дева. Она же млеет при виде Астрова. И все подруги млеют…
Нет, Евгений не мог никого изнасиловать. Сердце подсказывает мне — это Сергей. И потом, Санька уже называет Астрова отцом. И я уже настроилась. Он так мил, так нежен. А как он красив! А как силен!
Нет, это невозможно. Женя — насильник? Ерунда. Он даже меня никогда не насиловал. Правда, я не давала ему такого повода, не было у него такой возможности, но тот, кто имеет склонность, всегда найдет место…
И тут меня осенило: "Надо позвонить Елене и выспросить все о Сергее.
Поздновато, конечно, нормальные люди уже спят, но я извинюсь".
И я позвонила.
Елена не спала. Она плакала. Горько плакала прямо в трубку. Когда я спросила о Сергее, она заплакала еще горше.
— Ой, Мама, даже слышать о нем не хочу, — призналась она. Я насторожилась.
— А что такое?
— Этот идиот заявился ко мне утром весь в крови и с разбитым лицом. Я возликовала.
— Что ты говоришь! Он был пьян, надеюсь.
— Уже нет, но с сильного похмелья, — всхлипнула Елена.
Я жалела ее всем сердцем, но и о деле не забывала.
— И за каким чертом он к тебе пришел, такой хороший? — поинтересовалась я.
— Извиняться. Представляешь, Мама, нес какую-то чушь о водке и яде.
— Это одно и то же, — пояснила я. — О кустах он ничего не говорил?
Теперь уже насторожилась Елена.
— О каких кустах? — растерянно спросила она.