— Мам, а этот змей огненный, он итальянской породы?
— Он, Тася, самой что ни на есть сволочной породы, этот змей.
— Есть мнение, — осторожно сказала Тася, поглядев на Веру, — что всем на свете у нас тут заправляет луна. В том числе она влияет и на рождение детей, и на все про все.
— Не исключено, — согласилась непутевая мамаша. — Не зря же она у нас тут над головой болтается. Уж всяко не для того, чтобы приливами и отливами руководить.
— Выходит, это она наши мечты реализует, что ли? — поинтересовалась Вера.
— Нет, не она, она, наверное, помогает этим мечтам осуществиться, так сказать, является неким пространственным инструментом, а уж мечты исполняет только самый главный. — Непутевая мамаша показала пальцем в потолок, огляделась по сторонам и перекрестилась. — Язычники мы были, язычниками и помрем, прости господи!
— Это вроде генерального и исполнительного директора? — нашла Тася объяснение небесной субординации.
— Что-то вроде того. — Непутевая мамаша залпом выпила свою рюмку водки и закурила новую сигарету.
Штукина тоже опрокинула рюмку в рот, потянулась и сказала:
— Пойдем, Верка, дадим родственницам про волшебную дуристику поговорить.
Когда подруги ушли, Тася все никак не могла наговориться с непутевой мамашей. Она поделилась с ней своими соображениями по поводу лунного волшебства. Рассказала, как Зайцев в свое время уронил телевизор и как странным образом сломалась машина финансовой гадюки. И про двух леших, организовавшихся на горизонте, тоже доложила, и про сон с сиреневыми бегемотами. Тасе было очень хорошо в компании с непутевой мамашей, она понимала, что непутевая мамаша — единственный человек, которому можно рассказать все. Даже самое, на взгляд других людей, глупое. Разошлись они уже утром. Тася пришла к себе в комнату, упала в кровать и заснула крепким сном. Спалось Тасе в доме ее непутевой мамаши просто отлично, безо всяких сновидений, только уже ближе к вечеру ей приснился наглый огненный змей с лицом Марчелло Мастроянни.
Домой Тася и Штукина вылетели рано утром второго числа. Третьего Штукиной, кровь из носу, надо было выйти на службу. Улетать не хотелось. Прощались долго, целовались, плакали. Дуська всех успокаивала и уверяла, что никому не даст скучать. Тони при этих ее словах как-то тоскливо вздыхал. Наконец загрузились в самолет, и Штукина заявила, что готова съесть слона и всех стюардесс вместе с экипажем. Тася волновалась за япончика. Как он там один на морозе? Скучает небось по хозяйке. Но япончик оказался в полном порядке, завелся моментально и резво помчался в сторону границы. Обратно ехали уже быстрее, дорога Тасе была знакома, и ей не надо было периодически останавливаться и сверяться с картой.
У границы ненадолго остановились и перекусили все в том же приграничном кафе, за неимением в меню слонов и стюардесс Штукина радостно съела так полюбившиеся ей четыре огромных бутерброда с рыбой. Утолив голод, она сразу же предложила ограбить местную аптеку и магазин дьюти-фри. Тасе даже пришлось напомнить ей, что пистолет у Штукиной на работе в сейфе. А какой грабеж без пистолета?
Границу они пересекли еще засветло и без приключений, видимо, Штукина уже утомилась от повышенного мужского внимания, поэтому финские белобрысые пограничники стрельбе глазами в этот раз не подверглись.
Заправившись на пограничной бензоколонке, Тася выехала на пустынную дорогу между границей и Выборгом и дала по газам. Япончик несся посреди заснеженного леса, а Штукина бормотала что-то по поводу родных берез и постигшей ее на чужбине ностальгии. Перед одним из поворотов дороги Тася слегка притормозила, и в этот момент из-за поворота, ей навстречу, мигая мигалками и крякая страшной пукалкой, вылетела машина ГИБДД. Она неслась прямо по встречной полосе, явно собираясь устроить япончику лобовую атаку. За ней, чуть поодаль, ехала большая машина типа «членовоз» с затемненными стеклами. Тася успела вспомнить советский фильм «Небесный тихоход», где наш и фашистский летчики шли друг на друга в эту самую лобовую атаку, вынуждая противника свернуть с пути. Тася поняла, что спорить с фашистским летчиком она ни минуты не будет, нажала на тормоз и резко свернула на обочину. Благо обочина была расчищена и довольно широка. Япончика занесло, немного покрутило по обочине и, в конце концов, уткнуло носом в столб указателя «опасный поворот». Тася понимала, что им несказанно повезло, так как они не свалились с обочины в кювет. Слуги народные как ни в чем не бывало с гиканьем и пуканьем промчались мимо, а Тася вывалилась из машины и заревела.
Штукина громко, на весь лес материлась. Следом за кортежем с народными избранниками из-за поворота показались какие-то машины, они остановились, из них вышли люди и побежали через дорогу к Тасиному япончику. Штукина перестала материться и странно затихла. Тася оторвала взгляд от помятого бока япончика, вытерла слезы, размазав тушь по лицу, и посмотрела на дорогу. Прямо к ней бежал леший Левшуков в черных очках, а за ним следовала толпа охранников.
