– Скорее второе, – со вздохом ответил Павлов. – Видишь ли, Вероника, если твоего брата отпустят, то получится, что следствие толком не работало и его держали в изоляторе незаконно. Кто будет возмещать ущерб, нанесенный Дмитрию, нести за все это ответственность? Правильно, следователь. Поверь мне, Гнатюк уже давно сам понял, что твой брат ни при чем, но у него просто нет иного выхода. Он будет гнуть свою линию до конца. Пока мы его не обложим, как волка, со всех сторон.
– Я понимаю, – ответила Вероника.
– Кроме того, Гнатюк наконец-то уразумел, что своей версией загнал себя в ловушку. Ведь если у Дмитрия есть сообщник, который непосредственно совершил взрыв, то его надо искать. Иначе дело остается нераскрытым и не может быть направлено в суд. А искать некого, потому что этого исполнителя нет в природе. В общем, данные по исходящим звонкам Дмитрия тоже приобщены к делу. Это тоже маленькая победа.
– Есть и в-третьих?
– Есть, – сказал Артем и глотнул чая. – Твой брат готов пройти обследование на полиграфе. Следователь против, но я уже подготовил жалобу в прокуратуру и сегодня утром лично отвез ее в приемную.
С губ женщины сорвался вздох.
– Мне почему-то кажется, что все это очень надолго, – устало произнесла она.
– Да, нужно набраться терпения. Я и не говорил, что все будет легко.
В кабинет просунулась голова молодого человека.
– Артемий Андреевич, разрешите?
– Заходи, Саша.
Внутри оказался высокий юноша лет двадцати двух со стрижкой каре. Он искоса посмотрел на Веронику, и Артем понял, о чем тот подумал.
– Можешь говорить. Это Вероника Осокина. Она имеет самое непосредственное отношение к нашему делу.
– Ясно. Здравствуйте, – сказал молодой человек.
– Есть новости? – поинтересовался Павлов.
Александр вытащил из кармана флэш-карту и с торжественным видом положил ее на стол перед адвокатом.
– Это запись с видеорегистратора автомобиля, который стоял на месте происшествия.
Артем молча воткнул флэшку в ноутбук, открыл файл и включил воспроизведение.
– Водитель припарковал машину во дворе накануне вечером, а рвануло утром, – проговорил помощник Павлова. – Он сказал, что обратил внимание на одного странного мужчину, который бродил по двору, и решил на всякий случай не выключать свой регистратор. Артемий Андреевич, перемотайте запись на сорок третью минуту.
Павлов передвинул курсор на указанное время.
– Видите? – Александра распирала гордость. – Какой-то дядька подходит к машине Ганакяна.
– Следователь может заинтересоваться, почему автовладелец не отнес эту запись в правоохранительные органы, – заметил Артем.
– Я тоже спрашивал его об этом. Он ответил, мол, звонил в полицию, а там ему сообщили, что преступник арестован. Если он прямо-таки жаждет помочь расследованию, то пускай идет в следственный комитет. Там его пару раз попросту отфутболили, вот он и плюнул на это дело. Говорит, дескать, раз это никому не нужно, то он напрашиваться не станет.
– Понятно. Я не удивлен, – сказал адвокат.
– Артемий Андреевич, остановите запись на пятьдесят восьмой минуте.
Павлов сделал это, и взгляд его стал холодным.
– Кто это? – тихонько спросила Вероника.
Павлов молча просмотрел кадр. На нем мужчина в капюшоне возился у автомобиля Ганакяна, сидя на корточках. Затем он глянул в сторону регистратора, словно что-то почувствовал, после чего резко поднялся и ретировался.
Артем снова увеличил изображение. Сомнений быть не могло. Мужчина, запечатленный на видеозаписи, был тем самым здоровяком, с которым у адвоката произошел конфликт в салоне красоты «-Лилия».
– Санитар здесь? – спросил Тихий у охранника, стоявшего возле входа в здание, в котором располагался спортивный комплекс.
Тот кивнул.
– В шестом зале, – добавил он.
Тихий шагнул внутрь. Зал под номером шесть был предназначен для метания ножей. Мужчина нашел нужную дверь и потянул ее на себя.
Илья Робертович стоял спиной к нему. В правой руке он держал метательный нож «Осетр», в левой – еще четыре. В пяти метрах от него стоял высокий стенд, представлявший собой деревянный прямоугольный брус, заключенный в металлический каркас. В центре бруса была изображена человеческая фигура в полный рост.
Илья Робертович посмотрел на лезвие, сверкнувшее в свете флуоресцентных ламп, и сказал, не оборачиваясь:
– Привет, Тихий. Кстати, ходишь ты вовсе не тихо. Я тебя еще полминуты назад услышал.
Тихий сел на пластиковый стул, стоявший у двери.
– Наверное, старею, – предположил он, вытаскивая из кармана пачку сигарет. – Можно покурить, Илья Робертович?
– Нет, – отрезал Санитар.
Он резко взмахнул рукой. Тяжелый нож со свистом рванулся к мишени и вошел в грудь нарисованного человека.
Офтальмолог мягко взял в правую руку второй нож и сказал:
– Хватит гробить свои легкие. Мне нужны здоровые бойцы. С чем пожаловал?
– Есть новости.
– Это и ослу понятно, – заявил Илья Робертович и метнул нож.
Лезвие пронзило живот мишени.
– Хоть за то спасибо, что по пустякам меня, старика, не беспокоишь.
Его пальцы взялись за третий нож. Тихий с интересом следил за своим боссом.
