Пока есть время, решила пробежаться по последним событиям, есть чувство что упустила какую-то деталь, не смогла заметить очевидное. Начнём пожалуй с Суслова, в воскресенье его нужно спровоцировать, вывести из себя, после чего Михаила Андреевича отправят на заслуженный отдых (конечно же по состоянию здоровья). С ним всё ясно, только что-то было ещё, на что я не обратила внимание. Гитара! Ну Пельше, ну гад, не зря он столько лет продержался у власти, всегда оставался в тени, куда ни коснись, везде не причастен. Он же хочет столкнуть меня с Шелепиным, которого с Брежневым откровенно побаивается. Вот же я идиотка, поверила что в Доме Союзов можно запросто украсть дорогую гитару, она что, единственная там была без присмотра. Воришку, который явно не блещет умом, банально подставили, вернее спровоцировали на кражу. Дальше всё по фен-шую: я как последняя дура побежала к директору выяснять отношения, напугала этого идиота до полусмерти, а он человек Шелепина, этого профсоюзника хренова. Сторонников у него до сих пор очень много, поэтому Брежнев боится с ним связываться, чего не скажешь об одной пустоголовой блондинке. Блин, угораздило же меня вляпаться в это дерьмо, хорошо что Генеральный на моей стороне, а значит придется устраивать скандал, которым тут же воспользуются. Не зря на меня вешали звезды и ордена, раскручивали по всему Союзу, как раз после Нобелевки. Представляете, какое из меня сделали мощное оружие, которым по малолетству легко управлять, психологи всё просчитали. Хитер Ильич, ох хитер, не зря пролез в Генеральные секретари, Пельше может у него поучиться. Всё бы это сработало, если бы не одно но, я совсем не блондинка! Хрен с ними, утро вечера мудренее, за месяц в будущем точно решу, как поступить с Шелепиным и старым интриганом.
Сегодня проводили Борисевских и Каримову, которые и так задержались на пару дней, из-за дня рождения Ольги. Пока есть немного времени, белобрысую же одну надолго не оставишь, нужно смотаться в институт, закрыть парочку вопросов. Ладно с посещаемостью занятий, там всё решено через деканат, но контрольные никто не отменял, хорошо их разрешили сдавать устно.
— Кать, ты сейчас куда? — поинтересовалась София.
— Сначала в институт, а вечером в театр, Стёпа достал билеты в «Современник», — улыбнувшись ответила подруге.
Да и как не улыбаться, представляя кислые рожи прыщавых девиц и морщинистых баб, которые возомнили себя московской элитой. В прошлый раз, на художественной выставке, они с Анастасией были в шотландках, решили немного показать свои красивые ноги. Так не поверите, все мужики смотрели только на них, да ещё с таким восхищением, что потом пришлось всю ночь стоять в коленно-локтевой, принимая сзади Степана. Секс тогда был особенно страстным, кровать скрипела до утра, не давая спать соседям.
— Слушай, ты случайно про мою гитару ничего не слышала? — отвлекла от приятных воспоминаний София.
— Да вроде нет… хотя постой, Оля же из-за неё к директору Дома Союзов бегала. Я только так и не поняла, из-за чего весь сыр-бор, поэтому лучше спроси у нашей малолетки, — предложила подруге.
Та кивнула и направилась к белобрысой, допытываться насчет своего Гибсона, которого действительно с другими инструментами не было. Неизвестно, что ответила ей Ольга, но заметно что София успокоилась, напевая «Этот город самый лучший», отправилась к своему автомобилю. Ну вот и всё, можно ехать по своим делам, а вечером отдохнуть с Анастасией в театре. Степану с Максимом вряд ли удастся расслабиться, они же решили надеть для них мини, ночь после этого будет точно волшебная.
В институте быстро обошла всех своих преподавателей, за пару часов разобралась с оставшимися «хвостами», ну и дала автографы. Просили конечно не для себя, а для родных, фанатов нашего ансамбля уже сейчас немерено. Одногруппники так вообще завалили вопросами, многие просили пластинку или плакат, которых по их словам нигде не достать, разве что за большие деньги на рынке. Представляете, за наш альбом, где мы одеты как амазонки, просили тридцать пять рублей, почти в десять раз дороже чем в магазине. Двойной «Ice Angel», выпущенный в Великобритании, можно достать за сто шестьдесят, и это ещё говорят не так дорого. Цены на винил просто космические, никогда не думала что стану звездой советской эстрады, да и за рубежом не всё так однозначно.
— Климова, к тебе есть комсомольское поручение, — окликнул меня комсорг.
Я уже собралась ехать домой, готовится к выходу в свет, ну и по пути заскочить в парикмахерскую, поправить прическу. Теперь это всё под большим вопросом, начнут что-то просить, давить на сознательность и пролетарскую совесть. Хотя где пролетариат, а где я, у меня в роду по папиной и маминой линии все дворяне. Конечно не князья и графья, как например некоторые белобрысые, но всё равно, не из простого народа. Так что пролетарскую совесть, надо же такую чушь придумать, я как нибудь переживу, не стану на всякую фигню заморачиваться.
