Последние слова он провыл уже в бессильной ярости, потому что я действительно ушел. «Вечеринка все равно безнадежно испорчена глупой выходкой Стрижа, — рассудил я, — а дожидаться, пока пальчики Ксюши на моих плечах сменятся грубыми лапами дружков Стрижа на моем лице, не было ни малейшего желания». Рванувшись в сторону, я швырнул тарелку в физиономию растопырившему руки обормоту, мечтавшему, видимо, претворить в жизнь лозунги Стрижа, и помчался прочь по дорожке, ведущей к воротам. Жаль, мелькнуло в голове, что так и не удалось выяснить, по какому поводу собиралась эта милая публика. Гравий под ногами с хрустом разлетался, пугая уснувших птиц и заставляя их суетливо хлопать крыльями на ветках деревьев.
Толпа за спиной опомнилась, загомонила и кинулась в погоню, топоча десятками крепких ног, возбужденно крича на разные голоса и грозя причинить немалый ущерб моему чахлому организму, если я немедленно не остановлюсь и не сдамся на милость победителей. Но как раз этого я делать и не собирался. С разбегу всадив кулак в лицо удивленного неожиданным шумом привратника, я с удовольствием прослушал краткий набор стонов в его неподражаемом исполнении, шмыгнул на улицу и полетел во всю прыть, понимая, что спасти меня от преследования может лишь ночная тьма или чудо. С тьмой, и это я заметил сразу, было напряженно. Япония — не Россия, фонари здесь колотить некому, поэтому улица была прямо-таки залита их предательским светом. Разом покрывшись липким потом, я увеличил скорость, чувствуя, как воздух хрипит в прокуренных бронхах и надеясь отныне только на чудо.
Чудо, к счастью, не заставило себя долго ждать. Метров через семьсот, когда я уже начал потихоньку сдавать, а преследователи принялись посылать мне в спину не только проклятия, но и пули, глухо ударявшие об асфальт, рядом со мной притормозил, не останавливаясь полностью, серый «ниссан-скайлайн», и кто-то крикнул: «Прыгай!». Я не стал вдаваться в подробности и выяснять, по каким причинам владелец серого автомобиля решил прийти мне на выручку. Вместо этого я молча рухнул в машину, тяжело дыша и обливаясь потом. «Скайлайн» мощно взревел, набирая скорость и унося меня все дальше от банды явно разочарованных головорезов.
Отдышавшись, я приподнялся и, уцепившись обеими руками за спинку переднего сиденья, принял вертикальное положение.
— Ты убил Киная? — Вопрос, прозвучавший в полумраке салона, заставил меня вздрогнуть.
Вчерашний толстяк, только теперь уже не багровокрасный, а зеленовато-синий в отсвете проносящихся за окном огней, требовательно уставился на меня, ожидая ответа.
— Нет, — буркнул я, посылая в душе ко всем чертям толстяка, Киная, Стрижа, а заодно и самого себя, вздумавшего шататься по ночному городу, вместо того чтобы крепко спать в своем номере.
— Почему? — никак не унимался настырный толстяк.
— Потому что! — отрезал я, доведенный до белого каления его глупыми расспросами.
— Ясно, — крякнул он и, повернувшись к водителю, что-то ему скомандовал. Машина резко свернула, с трудом вписавшись в поворот, и помчалась вдоль улицы, сплошь застроенной коробками многоэтажных домов, — Возвращаться в отель теперь тебе не резон, — хмуро заявил толстяк, снова переваливая свою тушу с переднего сиденья ко мне. — Черт, все-таки ты лажанулся! Говорил я Зиме…
— Кончай базар. — в тон ему ответил я. — Давай конкретно.
— Конкретно… — зло передразнил он, косясь на меня. — Пока скроешься на одной хате, специально для таких случаев ее держим. Там отсидишься пару дней, пока все не утихнет. Ну а затем либо ты хлопнешь Киная, либо я пристрелю тебя, понял? Других вариантов у тебя нет, как не будет и третьей попытки. Уяснил, стрелок недоделанный?
— Угу, — обиженно отозвался я с заднего сиденья, отметив про себя, что у толстяка крайне неприятная манера вести беседу. Только и знает, что сыплет угрозами, вместо того чтобы приободрить меня, поддержать в трудную минуту!
Впрочем, мне уже было все равно. Потому что я принял твердое решение немедленно покинуть Киото и не видел причин, по которым не стал бы этого сделать. Документы, деньги и обратный билет на самолет были у меня с собой, а вещами я решил пожертвовать в пользу отеля. «Черте ними, стряпками», — думал я, ерзая на мягком сиденье. Пришла пора уносить ноги, и чем быстрее я это сделаю, тем лучше. Благо, и мой «хвост» куда-то испарился, потеряв меня на одном из сегодняшних виражей.
«Скайлайн» между тем плавно затормозил и аккуратно припарковался возле одной из многоэтажек.
— Пошли. — скомандовал толстяк, все еще продолжая буровить меня злым взглядом.
В холодном молчании мы поднялись в лифте на пятый этаж и вышли в коридор. Толстяк извлек из кармана мятого плаща ключ и, подойдя к одной из дверей, тянущихся вдоль коридора, вставил его в замок.
— Входи давай! — буркнул он, распахивая дверь. — Да пошевеливайся!
Пожав плечами, я ступил за порог.
В квартире было темно как в преисподней. Сделав пару шагов вперед, я уткнулся во что-то мягкое и пожаловался толстяку:
— Тут черт ногу сломит!
