— Ну-ну, — сквозь зубы процедил я, отходя в сторону. Виноватая физиономия напарника почему-то вызывала у меня жуткое раздражение.
— Сань, да не дергайся ты по мелочам, — принялся он утешать меня. — Прорвемся, подумаешь, кто-то на вилы нас поднимать собирается! Эка невидаль! В первый раз, что ли?
— Не в первый, — хмуро ответил я, — Но мне от этого не легче.
Через пару часов судно пришвартовалось к берегу. Мы со Стрижом плющили носы о стекло иллюминатора, таращась на такой желанный, а главное, наконец ставший близким берег, но сходить на него не торопились. Стриж, который, несмотря на все свои уверения, так и не вспомнил номер телефона, посмурнел, перестал ошиваться возле бара и держал пистолет под рукой. Я тоже не видел особых поводов для радости, ожидая неминуемой развязки. Доволен, казалось, был одни лишь капитан. Заглянув к нам, он ехидно поинтересовался:
— Чего это вы, парни, на берег-то не сходите? Засиделись поди в каюте?
— Не твое дело, — огрызнулся Стриж, — ты моли бога, красноносый, чтоб нам еще куда-нибудь не захотелось отправиться на твоем корыте. Тогда уж точно узнаешь, почем фунт лиха, — оскалился он в злой усмешке.
Капитан подумал и счел за благо ретироваться. Но мозолить нам глаза не перестал, потому что вышел на причал и принялся прогуливаться взад-вперед, ежась от холода и явно поджидая кого-то. При этом с его лица не сходила мерзкая улыбочка, выводившая нас из себя. Чувствовалось, что расправа над нами должна стать одним из ярчайших событий в его серой жизни.
— Пойти портрет ему подправить напоследок, что ли, — задумчиво сказал Стриж, косясь на меня, — Или через окошко пальнуть, чтоб перестал улыбаться?
— Не надо, — в тон ему ответил я, — патроны еще пригодятся. Вон смотри, это ведь к нам гости пожаловали!
Рядом с капитаном притормозили два черных тонированных японских автомобиля, джип и легковушка, откровенно бандитского вида.
— Сань, — подтолкнул меня Стриж, — джип у них точно такой, какой мы в Хокадате бросили! Даже покрашен одинаково, в два цвета!
— И что? — холодно поинтересовался я, — Ты предлагаешь на этом основании отобрать у них машину?
— Да нет, — смутился он. — Это я так, к слову.
Из машин тем временем появились трое мордатых с толстыми шеями и, переговорив с капитаном, принялись неторопливо подниматься по сходням. Их маленькие, заплывшие жиром глазки и короткие, словно поросячья щетина, стрижки, показались мне смутно знакомыми. Приглядевшись, я понял, в чем дело, и усмехнулся. Теперь я точно знал, кем стали три поросенка из детской сказки, когда выросли. Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф подались в рыбную мафию и в данный момент собирались учинить разборку с двумя измученными мореплавателями. Ввалившись в каюту, они сразу заполонили ее своими тушами, недовольно втягивая пятачками прокуренный воздух.
— Ну, вы типа и есть те самые уроды? — изрек Нуф-Нуф, засовывая руки в карманы длинного кожаного плаща и всем своим видом давая понять, что является главным хряком на местной свиноферме.
Мы со Стрижом переглянулись и дружно ответили:
— Нет!
— То есть как это? — обомлел Нуф-Нуф, — Не понял!
— Прежде чем обзывать людей, милейший, — вежливо улыбаясь, сказал я, — вам не мешало бы посмотреться в зеркало. Уверяю, что после этого для вас уже не будет загадкой, кто на самом деле урод, а кто нет.
— А, ты типа умный, да? — догадался он, сверля меня злым взглядом. — Тогда объясни мне, братан, зачем вы, козлы…
Договорить он не успел. Стриж, изловчившись, уткнул ему в подбородок дуло пистолета и голосом, дрожащим от еле сдерживаемой ярости, попросил:
— Повтори, как ты нас назвал?!
Ниф-Ниф и Наф-Наф, поняв, что их главарю светит остаток своих дней провести без пятачка, засуетились, норовя вытащить оружие. Но то ли толстые животы, вываливающиеся наружу, помешали им сделать это, то ли я был начеку; так или иначе, они оказались под прицелом раньше, чем успели это осознать.
— Спокойней, пацаны, — сказал я и для большей убедительности попробовал отстрелить ухо одному из них. В ухо я не попал, но прислушаться к себе заставил. — Пушки на пол, лапы в небо и не дергаться! — скомандовал я.
Два ствола глухо ударились о ковер, а руки их владельцев, украшенные безвкусными перстнями, уперлись в потолок каюты.
— Так как ты нас назвал, а?! — шипя, словно голодная гадюка, продолжал между тем допытываться Стриж у Нуф-Нуфа, — Повтори, сука!
— Эй, пацаны, чего вы… — неуверенно подал голос Ниф-Ниф. — Мы ж просто поговорить хотели, разобраться…
— Один уже договорился, — сипло сказал Стриж и нажал на спуск.
Кровь и белые капли мозга Нуф-Нуфа забрызгали переборку, образовав на ней причудливый, словно картина безумного художника, узор. Его собратья, не ожидавшие такого исхода, громко захлопали белобрысыми ресницами, тараща на Стрижа выпученные глазки.
— Полегче, дружище, — негромко попросил я, продолжая держать противников под прицелом.
Но Стрижа уже понесло.
