Новоявленский помолчал.
— Что ж, пожалуй, вы правы… — сказал он. — В конце концов, с этими мерзавцами покончили именно вы. Причем покончили с риском для жизни. Значит, кому как не вам требовать ответа… гм… на кое-какие вопросы.
— Спасибо, — раскланялась я.
— Саша, пожалуйста, не паясничайте, — поморщился полковник. — Проблема действительно непростая. Вы спросили, какая картина будет представлена в моем докладе. Извольте. На преступную группу мы вышли благодаря счастливому стечению обстоятельств. Они захватили свою двадцать шестую жертву, личность которой пока не установлена. Уже после похищения произошла автокатастрофа, приведшая к гибели всех троих преступников. Их жертве удалось высвободиться и скрыться. При осмотре места катастрофы были обнаружены неопровержимые улики, привязывающие группу к серии убийств, которая проходит под названием «Дело маньяка из Сосновки». Описанная версия полностью подтверждается данными патологоанатомической экспертизы предыдущих жертв. Складно?
— Складно, — признала я.
Мы немного помолчали.
— Знаете, сколько раз вы его пырнули ножом? — вдруг спросил он.
Я пожала плечами.
— Тридцать?
— Девятнадцать.
— Жаль, — усмехнулась я. — Он много недополучил.
Полковник вздохнул:
— Знаете, чего я не понимаю, Александра Родионовна? Две вещи. Во-первых, зачем было убивать этого милиционера таким зверским образом?
Я снова усмехнулась:
— А этого вы и не поймете, Константин Викентьевич. Для того, чтобы это понять, нужно полежать голышом в полиэтиленовом коконе на скамье, где до тебя истязали других женщин. Нужно послушать, как они называют тебя «мяском», нужно посмотреть, как они поигрывают ножичком над твоим животом. Нужно…
Мой голос прервался. Новоявленский поспешно положил мне руку на плечо.
— Не надо продолжать, Саша. Я понял, извините. Честно говоря, такой ответ я и предполагал, но все же мне нужно было его услышать. Извините еще раз. Но есть еще и второй вопрос.
— Я слушаю.
— Почему вы так уверены, что я стану вас покрывать?
— А почему вы думаете, что я в этом уверена?
— Ну как же… — Полковник развел руками. — Вы даже не позаботились о том, чтобы выбросить нож, — так и оставили его в груди у этого борова. Вы не стерли отпечатков ни с рукоятки, ни с полиэтилена, ни с пакета. То же относится и к следам вашей обуви — они там повсюду.
— По-вашему, я должна была этим заниматься? Заметать следы?
— Почему бы и нет? К примеру, вы могли с легкостью имитировать самовозгорание автомобиля, что уничтожило бы отпечатки. Могли обернуть ноги тряпками или хоть тем же полиэтиленом, а кроссовки надеть в другом месте, подальше. Я не верю, что эти простые возможности не пришли вам в голову. Вы ведь не пребывали в состоянии аффекта. Хладнокровно умылись, оделись, спокойно вышли из парка и спокойно позвонили мне. Вывод? Вы были уверены, что вам не угрожает расследование. Иными словами, вы были уверены, что полковник Новоявленский вас прикроет. Так?
— Так.
— Почему?
Я рассмеялась.
— Константин Викентьевич, пожалуйста, не держите меня за дурочку. Я слишком ценный ресурс, чтобы вы согласились отказаться от моих услуг. Особенно сейчас, когда их действенность и полезность доказана на практике. Это раз. И два: мое задание было сформулировано предельно ясно: убить маньяка из Сосновки. Не арестовать, не пожурить, не запустить в космос… — убить. При том что, как именно я это сделаю, не было известно ни вам, ни мне. Мог бы — чисто гипотетически — случиться такой вариант, что он рухнул бы с крыши Большого Дома на Литейном прямиком на голову вашего генерала. Отчего бы и нет?.. Я имею в виду чисто гипотетически. Повторяю: вы понятия не имели, как это произойдет, но, тем не менее, отважились дать мне такое задание. Иными словами, вы заранее взяли на себя ответственность за результат. Подчеркну еще раз: любой результат. И вот он, результат. Я свое дело сделала — убила. Теперь ваша очередь — разгребайте последствия. Я не права?
Новоявленский не ответил. Мы молча шагали по набережной — впереди гордым буревестником реял Бимулин хвост, сзади плелась несчастная черная «Волга». Наконец полковник нарушил молчание:
— Саша, когда мы говорили по телефону, вы сказали что-то вроде того, что с меня причитается. Что вы имели в виду?
— Прагу, — просто ответила я. — Я имела в виду Прагу и свою поездку к любимому человеку. Не может быть, чтобы Сережа вам не докладывал.
— Понятно.
Он снова надолго замолчал, но тут уже не выдержала Я:
— Что вам понятно, Константин Викентьевич? Неужели я не заслужила этой небольшой поблажки? Я ведь не прошу ни денег, ни орденов. Визу на месяц, не более того. Что, много? Ну дайте хоть на три недели.
— Вы же сами говорили про ценный ресурс, — заметил Новоявленский. — А ценные ресурсы по заграницам не больно-то разъезжают. В любом случае я должен обговорить это с начальством.
