- Идемте, товарищ Белов, - позвал Власик, жестом приглашая Максима следовать за собой.
Власик провел Максима на террасу дома, где, по летнему времени и находились товарищ Сталин и его гости. Помимо Кирова и Ворошилова на террасе присутствовал также высокий мужчина в пенсне, в котором Белов сразу же узнал Вячеслава Михайловича Молотова, совсем недавно назначенного Народным комиссаром иностранных дел[3].
- Здравствуйте, товарищи! - произнес Максим, подойдя к столу и вежливо кивнув всем присутствующим.
- Присаживайтесь, товарищ Белов, - Сталин приглашающе указал рукой на одно из стоявших на террасе кресел. - Познакомьтесь, это товарищ Молотов, председатель Совнаркома и, по совместительству, народный комиссар иностранных дел. Мы с Сергеем рассказали ему об обстоятельствах вашего появления у нас, так что вы можете быть полностью откровенны в присутствии Вячеслава Михайловича.
- Мне до сих пор трудно поверить в то, что вы из будущего, товарищ Белов, - произнес Молотов. - Но, поскольку товарищи Сталин и Киров никогда не были склонны к подобным розыгрышам, я готов принять их слова на веру.
- Товарищ Сталин, если это необходимо, я готов ознакомить товарища Молотова с техникой из будущего, - сообщил Максим. - С собой я ничего такого не брал, зная, что меня будут обыскивать, но в Кремле это легко можно будет устроить.
- Что ж, ознакомьте, но только после того, как товарищ Молотов даст все необходимые подписки о неразглашении, - решил Сталин. - Думаю, что, убедившись в правдивости вашего иновременного происхождения, он будет больше доверять полученной от вас информации. Пока же, во время обсуждения международных вопросов ему придется верить вам на слово.
- Испания? - сразу же сообразил Максим.
- Вы правильно поняли, товарищ Белов, - подтвердил Сталин. - Но прежде, чем мы приступим к обсуждению данного вопроса, у нас есть еще одно дело. Клим, Сергей?
- Да, товарищ Сталин, - кивнул Ворошилов и, встав, посмотрел на Белова. - Максим, первого августа я подписал приказ о принятии на вооружение красной армии новых образцов оружия и снаряжения, разработанного под твоим руководством. Ты проделал колоссальную работу, и мы не могли оставить тебя без награды. Посовещавшись, мы с Сергеем Мироновичем приняли решение наградить тебя орденом Красного знамени!
- А поскольку вы у нас персона засекреченная, наградить вас решено в неофициальной обстановке, - продолжил уже Киров, встав с кресла и достав из кармана синих форменных галифе красную бархатную коробочку.
- Служу трудовому народу! - вытянувшись по стойке «смирно», произнес Максим и принял из рук Кирова футляр с орденом.
- Поздравляю вас, Максим Иванович, - улыбнулся Сталин. - Присаживайтесь, товарищи! Максим Иванович, товарищ Киров ознакомил меня с вашей докладной запиской о состоянии дел в Испании и, насколько мы можем судить, пока все развивается именно так, как вы описали. Как вы считаете, поражение республики неизбежно, или все же возможны варианты?
- Не могу ответить однозначно, товарищ Сталин, - ответил Максим, бережно пряча коробочку с орденом в карман галифе. - Если все пойдет так, как шло в моей истории, то республиканцы проиграют, если же аккуратно скорректировать некоторые события, то возможны варианты.
- И в чем же, по-вашему, заключались причины поражения республики в вашей истории? - поинтересовался Молотов.
- Ну, для начала, Народный Фронт представляет из себя довольно рыхлое образование, в котором собрались анархисты, коммунисты, социал-демократы и либералы, - начал перечислять Максим. - Фашистам, конечно, тоже далеко до единства, но Франко лучше удается заставлять своих людей действовать вместе.
Затем, на стороне фашистов были кадровые армейские части, усиленные германскими и итальянскими частями, вроде германского военно-воздушного легиона «Кондор» или итальянского экспедиционного корпуса. Силы Народного фронта же состояли в основном из ополченцев и интербригад, состоявших из сочувствовавших республике добровольцев.
Ну, и не стоит забывать про огромное количество оружия и техники, поставляемые Франко Германией и Италией. Нам такие объемы поставок было не потянуть. Да и перебросить в Испанию пятидесятитысячный экспедиционный корпус, как это сделал Муссолини, мы тоже не в состоянии.
Но даже в таких условиях республиканцы умудрялись сравнительно успешно противостоять фашистам. Однако, в определенный момент в рядах Народного Фронта начался раскол, усугубленный, к тому же, совершенно неправильными советского правительства. Финальную же точку в войне поставил государственный переворот, во время которого несколько генералов сместили правительство Негрина, а потом попытались заключить перемирие с Франко. Тот, впрочем, ни на какое перемирие не пошел, а вместо этого быстренько разбил республиканцев.
- Скажите, Максим Иванович, а что же в вашей истории советское правительство делало неправильно? - уточнил Сталин.
