- Значит, Евгения Кострикова и в самом деле ваша дочь? - поинтересовался Максим и сделал, глоток чаю, чтобы промочить горло. - Видите ли, никаких документальных подтверждений вашего родства почему-то не сохранилось, и о том, что Женя - ваша дочь известно исключительно с ее слов.
- Получается, Женя все-таки стала известна в вашей истории, раз вы о ней знаете? - как-то неуверенно поинтересовался Киров, то ли из-за того.
- Не так, чтобы очень известна, но да, я кое-что о ней знаю, - кивнул Максим. - Женя воспитывалась в детском доме, затем окончила школу-интернат при одном из «специализированных» детских домов для эвакуированных из Испании детей. В годы войны сначала была медсестрой, затем, после ранения, окончила танковое училище и к концу войны командовала танковой ротой. Личная жизнь у нее, к сожалению, не задалась. В годы войны Женя вышла замуж за какого-то полковника, а потом оказалось, что он уже был женат. Больше она замуж не выходила, и умерла в одиночестве в семьдесят пятом году.
- Вот оно как… - протянул Киров, судя по тому, как он катнул желваками, весьма болезненно воспринявший информацию о судьбе дочери. - Значит, внуков у меня не было…
- Нет, - покачал головой Белов. - Забрали бы вы Женю к себе, а то такая героическая девочка, и в детском доме прозябает…
- Моя жена будет против, - вздохнул Сергей Миронович.
- Вы с целым Ленинградом справляетесь, неужели с женой справиться не сможете? Стукните кулаком по столу, в конце концов! - подавшись вперед, воскликнул Максим, после чего, одернув себя, глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. - Простите, товарищ Киров, мне не стоило этого говорить, просто я сам детдомовский, и для меня это несколько больная тема.
- Я тоже, - понимающе кивнул Киров. - Когда отец пропал без вести, а мать умерла, моих сестер взяла на воспитание бабушка, а меня отдали в дом призрения.
- А я о своих родителях ничего не знаю, - поделился Максим. - От меня мать отказалась еще в роддоме…
- И вы не пытались узнать, кто она и почему она так поступила? - поинтересовался Киров.
- Нет, зачем? - пожал плечами Максим. - То есть, пока я жил в детском доме, я мечтал о том, что мама меня найдет и заберет к себе, а сейчас… Ну, допустим, встретились бы мы с ней, и о чем нам говорить? Тем более, что в двенадцать лет я, как один из кандидатов на отправку в прошлое, оказался в центре подготовки, где получил довольно специфическое образование.
- Понимаю вас, Максим, - кивнул Киров. - Просто ваши слова как-то не очень вяжутся с твоим советом забрать Женю из детского дома…
- Пока я был в детском доме - у нас с матерью еще была возможность наладить отношения. А сейчас уже поздно, - пояснил Белов. - У вас же еще есть шанс восстановить отношения с дочерью. Вообще, я считаю, что так не должно быть, и наша задача - построить такое общество, в котором родители не будут отказываться от своих детей!
- Понимаю вас, Максим, и подумаю на вашими словами, - помолчав, произнес Киров. - А сейчас давайте определим вас на ночлег. Идемте!
Для проживания Сергей Миронович определил Максиму комнату для отдыха, вход в которую находился в прихожей, возле входной двери. Всю обстановку узкой, как пенал, комнаты составляли несколько шкафов с какими-то бумагами, шкаф для одежды, узкая койка, пара стульев, небольшой рабочий столик с парой кресел и небольшой верстак в углу. Никакой роскоши, но вполне комфортно и, при этом, довольно уютно.
Показав комнату, Сергей Миронович удалился. Оставшись в одиночестве, Максим хотел было что-нибудь почитать, но вскоре почувствовал, как его отпускает напряжение последних часов, отчего его стремительно начало клонить в сон. Подумав, что завтра утром ему предстоит встреча со Сталиным, и лучше бы ему быть бодрым, Максим спрятал свой рюкзак под кровать, пистолет - под подушку, разделся, лег в кровать и тут же уснул.
Открыв глаза, Максим несколько секунд пялился в незнакомый потолок, не вполне понимая, где он. Помещение, в котором он проснулся, не было похоже ни на его комнату в учебном центре, ни на карантинный бокс, в котором он провел последние две недели. Когда же он сообразил, что находится в гостевой комнате в квартире Сергея Мироновича Кирова в тысяча девятьсот тридцать четвертом году, на него разом обрушились все события бурного вчерашнего дня.
