Фамилия показалось Максиму знакомой, но он, в последние дни загруженный экзаменами и вечерними беседами с Ворошиловым, не смог вспомнить, где он ее слышал. Да и сама фамилия была довольно распространенной. И только когда товарищ Виноградов вошел в кабинет, Максим узнал в нем того сотрудника НКВД, с которым он пару раз пересекался в Ленинграде.
- Вот, Максим, познакомьтесь, это Николай Иванович Виноградов, оперуполномоченный НКВД, - представил вошедшего Киров. - Товарищ Виноградов, это Максим Иванович Белов. Сейчас вы сопроводите его в отдел кадров, а в дальнейшем будете помогать ему в выполнении заданий партии и правительства! Вопросы есть?
- Нет, товарищ нарком! - ответил Виноградов.
По лицу товарища оперуполномоченного было видно, что вопросы у него есть, и немало, но он, еще по Ленинграду знавший, что с Максимом все непросто, явно предпочел их не задавать.
- Максим, по мере необходимости можете посвящать товарища Виноградова в информацию, носителем которой вы являетесь, - обтекаемо распорядился Киров. - Только сперва сообщите мне, чтобы товарищ Виноградов подписал расписку о неразглашении.
- Есть, товарищ Киров! - кивнул Максим.
- Тогда идите, - кивнул Киров.
Благодаря присутствию оперуполномоченного Виноградова, бывшего при Кирове кем-то вроде порученца, оформление Максима в НКВД прошло безо всякой волокиты и уже каких-нибудь три часа спустя он возвращался в Кремль, имея звание старшего сотрудника особых поручений, три «кубаря» в петлицах и оклад в триста пятьдесят рублей в месяц.
Получил Максим и полагавшееся ему вещевое довольствие. После оформления всех бумаг, товарищ Виноградов повел Максима на склад, где ему выдали полный комплект обмундирования, включавшего в себя комплекты летней и зимней формы, длинную кавалерийскую шинель, сапоги, и портупею. От новенького же пистолета «ТТ» Максим отказался, предпочтя и дальше пользоваться привычным ему «Вальтером».
Оказавшись дома, Максим выгладил зимний комплект формы и повесил ее на плечики, после чего направился в рабочую комнату, где продолжил искать необходимую Кирову информацию о сотрудниках НКВД. Вечером же к нему зашел Ворошилов и обрадовал новостью, что через несколько дней состоится совещание по вопросам вооружения, на котором ему предстоит присутствовать.
Приглашение на совещание по вопросам перевооружения Красной Армии стало для Максима неожиданным. Привыкший уже находиться в тени, приватным образом обсуждая свои предложения с людьми, которым не требовалось объяснять источник его знаний, либо консультируя их по внезапно возникшим вопросам, он был уверен, что и данное обсуждение пройдет аналогичным образом.
Однако Иосиф Виссарионович рассудил иначе и сейчас Максим сидел за длинным столом в его кабинете, готовясь не просто выступать перед людьми, для которых он является абсолютно неизвестной фигурой, но и делать это, не имея возможности апеллировать к своему послезнанию.
Хорошо еще, что и о самом совещании, и о своем в нем участии Максим узнал заранее и смог согласовать с Ворошиловым список участников со стороны Наркомата Обороны, каковой, помимо самого товарища наркома, включал в себя четырех человек. И все эти люди сейчас сидели напротив него и с некоторым удивлением его разглядывали, не понимая, должно быть, для чего на такое важное совещание приглашен столь молодой человек.
Во главе стола, как и полагалось хозяину кабинета, сидел товарищ Сталин. По левую руку вождя сидел Народный комиссар внутренних дел товарищ Киров, а рядом с ним разместился сам Максим, щеголявший новенькой гимнастеркой с портупеей, синими комсоставовскими бриджами и начищенными до блеска сапогами, отчего выглядел несколько старше и солиднее, чем обычно.
По правую же руку Сталина разместились военные, представленные Семеном Михайловичем Буденным, начальником Автобронетанкового управления РККА Иннокентием Андреевичем Халепским, командующим военно-воздушными силами РККА Яковом Ивановичем Алкснисом и начальником финансового управления наркомата Обороны Андреем Васильевичем Хрулевым. И еще одно кресло на «военной» стороне стола пока пустовало, оно предназначалось для отсутствовавшего в настоящий момент товарища Ворошилова.
Впрочем, вскоре дверь кабинета открылась, пропуская внутрь Климента Ефремовича.
- Здравствуйте, товарищи! - произнес остановившийся перед столом Ворошилов. - Прошу прощения за опоздание, товарищ Сталин!
- Вы не опоздали, товарищ Ворошилов, - бросив взгляд на часы, ответил Сталин и указал рукой на свободное кресло рядом с собой. - Садитесь, и мы начнем.
Максим тоже покосился на часы и убедился в правоте Сталина. До назначенного времени заседания осталось еще три минуты. Сталин же терпеливо дождался, пока Ворошилов займет предложенное ему кресло и только потом заговорил.
