И уже 1 марта 1932 года было торжественно провозглашено создание нового государства — Маньчжоу-Го. Выходившее на японском языке издание с ласковым названием «Манею нити нити» («Ежедневная маньчжурская газета») так писало об этом событии: «Один миллион 312 тысяч квадратных километров территории, простирающейся с севера на юг на 1700 километров и с востока на запад на 1400 километров, представляют собой широчайшее поле деятельности для освобожденного 30-миллионного маньчжурского населения. Согретое восходящим солнцем империи Ямато, оно начинает перелистывать страницы истории своего свободного развития, и ему более не угрожает ни колониальная экспансия Запада, ни коммунистическая агрессия со стороны СССР или агентов Коминтерна из Пекина или Нанкина».
В качестве верховного правителя японцы пригласили последнего императора Китая из Маньчжурской династии — его величество Пу И. А реальным хозяином положения стал посол Японии, по совместительству главнокомандующий Квантунской армией. Специально подготовленные и одобренные официальным Токио чиновники заняли все ключевые посты во властном аппарате.
Захват Маньчжурии прошел практически без сопротивления. Китайские войска местных генералов-милитаристов, намного превосходившие японцев по численности, либо капитулировали, либо бежали после первых же стычек.
— Товарищ Сон Чжу, вы знаете, сколько солдат насчитывает Северо-восточная армия, которой командует Чжан Сюэлян? — негодовал приятель Кима китаец Чэнь Ханьчжан. — Ни много ни мало триста тысяч. Триста тысяч! Это же немалое число. А эти триста тысяч отдали Шэньяну за одну ночь, не выстрелив ни единого патрона… Неужели так труслива и беспомощна наша китайская нация?! Неужели погибла родина Конфуция, Чжугэ Ляна, Ду Пу и Сунь Ятсена?!
Многие китайцы теперь испытывали подобные чувства, как раньше корейцы, оказавшиеся под японской оккупацией. «Почему-то я вспомнил тогда корейскую пословицу: "Хочешь поймать тигра, иди в его логово", — размышлял Ким. — Маньчжурия превратилась в логово тигра. Нужно поймать в этом лагере тигра — японский империализм. Настала пора бороться с оружием в руках»1.
И хотя друзья уговаривали его вернуться в школу, чтобы получить образование, он и слышать не хотел об этом. И даже когда посланец из далекой Москвы, курьер Коминтерна Ким Гван Pep открыл перед ним чемодан, где уже были приготовлены сорочка, галстук и ботинки, и стал уговаривать ехать учиться в СССР, Ким отказался от столь заманчивого предложения: «Если я стану кушать в СССР хлеб, может быть, я стану про-российским. Но таким я быть не хочу».
Согласно официальной биографии Кима, первые же месяцы после выхода из тюрьмы были для него чрезвычайно насыщены событиями. Так, на протяжении всего нескольких дней в начале июля 1930 года он на совещании в селе Калунь впервые сформулировал идеологию «самостоятельности» — чучхе, создал первую партийную организацию «Союз товарищей Консор», а также собрал под своим флагом Корейскую революционную армию. (В дальнейшем, в 1932 году, она была преобразована в Антияпонскую партизанскую народную армию, а в 1934 году — в Корейскую народно-революционную армию.)
Западные исследователи оспаривают эти тезисы, утверждая, что никакой отдельной корейской партизанской армии в Маньчжурии не существовало в принципе. Кроме того, Ким не создавал своей партийной организации, а вступил в компартию Китая. И, наконец, термин «чучхе» стал известен лишь после речи «Об изжитии догматизма и формализма и установлении чучхе в идеологической работе», произнесенной им в конце 1955 года.
Со Дэ Сук в своей книге рисует следующую картину событий. Антияпонское сопротивление в Маньчжурии было организовано в основном китайскими коммунистами, а корейцы присоединялись к нему. Ким и его группа воевали в составе китайской партизанской армии, которая действовала по всей Маньчжурии и в других районах Китая. Единого подразделения корейцев в ней не было. Однако наибольшая концентрация корейского населения была в Восточной и Южной Маньчжурии, где Ким и проявил себя, став со временем одним из наиболее известных партизанских лидеров. К середине 1930-х годов все партизанские группы региона слились в Северо-восточную антияпонскую объединенную армию под командованием молодого китайского командира Ян Цзиньюя. В составе этой армии Ким и его соратники воевали в Маньчжурии против японцев, а в 1932 году он сам стал членом Коммунистической партии Китая2.
Стоит напомнить, что компартия Кореи к тому времени была распущена Коминтерном. Согласно существовавшему принципу «одна страна — одна партия», корейские коммунисты Маньчжурии должны были вступить в компартию Китая3.
