Одновременно было принято решение наградить личный состав бригады медалями «За победу над Японией», а офицеров — советскими орденами. Так капитан Советской армии Цзин Жичен стал кавалером ордена Красного Знамени. В его наградном листе сказано: «Активный участник партизанского движения в Маньчжурии по борьбе с японскими оккупантами с 1931 по 1940 год. И отлично подготовил свое подразделение к боевым действиям»1 '.
В изложении Ким Ир Сена история освобождения Кореи выглядит следующим образом. Существовал план, согласно которому с началом боевых действий партизанские отряды Корейской народно-революционной армии, сосредоточенные в Маньчжурии и самой Корее, должны были начать операции против японцев и поднять население на всенародное сопротивление. Тем временем в Пхеньян и другие ключевые города предполагалось сбросить парашютные десанты из тех сил КНРА, что находились в составе 88-й бригады.
После начала войны СССР против Японии он якобы отдал приказ всем соединениям и частям КНРА начать генеральное наступление. Когда советские десантники высадились в Рачжине, «город уже был освобожден». Хверен, Пхеньян и другие города также «были освобождены в результате действий партизанских отрядов». Правда, высадка с парашютов так и не была реализована из-за быстрой капитуляции Японии. Хотя «десант уже выехал на машинах на аэродром».
«Таким образом, — делает вывод Ким, — освобождение нашей страны было достигнуто Корейской народно-революционной армией, добрых 15 лет наносившей мощные военные удары по японским империалистам и пошатнувшей их устои, а также общей мобилизацией сил сопротивления, охватившей широкие слои населения. Советская операция по разгрому японских войск смогла завершиться в столь короткий срок благодаря тому, что ей предшествовала многолетняя война сопротивления нашей армии и народа»12.
Бойцы 88-й бригады возвращались в Корею по частям. Первая группа вступила туда вместе с частями 25-й армии. Отъезд же основной массы корейцев задерживался. Планировалось отправить их на родину поездом, однако Андонский железнодорожный мост на границе Китая и Кореи был взорван в ходе боевых действий. Поэтому Ким Ир Сен со товарищи в сопровождении полковника 1-го Дальневосточного фронта прибыли во Владивосток и погрузились на пароход «Емельян Пугачев», который взял курс на корейский Вонсан.
Осенний Тихий океан был неспокойным. Дул сильный ветер, водные валы перекатывались через палубу. Многих из непривычных к плаваниям корейцев выворачивало наизнанку от приступов морской болезни. К утру шторм закончился. Проведший бессонную ночь Ким смотрел, как встает солнце над бескрайней водной гладью. Вспомнилось, как маленьким ребенком он зимой переходил реку Амнок, отправляясь в Маньчжурию. Голова чуть кружилась. Он представил себе, как затянутые льдами воды реки Амнок и других рек Кореи с оттепелью оттаивают и, стекаясь, образуют огромный океан…
19 сентября 1945 года Ким Ир Сен после долгой разлуки вновь ступил на родную землю.
Пароход «Емельян Пугачев» бросил якорь в порту Вонсана в канун праздника Чхусок — дня осеннего урожая и поминовения предков. Вся Корея пришла в движение. Люди спешили поздравить родителей, посетить фамильные могилы, поесть традиционную курицу и как следует напиться (считается хорошим знаком, если в этот день гость не может встать со своего места и засыпает прямо за столом). Но бывшим военнослужащим 88-й бригады было не до праздника. Они сразу же разъехались в разные концы страны, в провинциальные комендатуры, к которым были приписаны. Вместе с советскими военными они должны были налаживать новую жизнь.
«Мы намеревались сразу после вступления в пределы родной земли тихо, без излишнего шума пойти в народ без распространения вестей о триумфальном возвращении КНРА, чтобы взяться за фундаментальную работу по выполнению трех задач — строить партию, государство, армию»1, — писал Ким Ир Сен. Сам он отправился на поезде в Пхеньян, от которого до его родного Мангёндэ рукой подать. Но и он не попал туда на праздник. По этому поводу в Северной Корее поют «Песню о Мангёндэсской развилке», мимо которой несколько раз проезжал вождь, столь занятый делами, что даже не мог заглянуть домой. А рассказы «Вернувшись на Родину без извещения» и «Нас стало больше в общежитии» повествуют о том, как Ким скрывал свой приезд от людей, желая узнать, чем живет народ. Ради этого он якобы поселился в простом пхеньянском общежитии, ездил в шумных трамваях, толкался на рынках, прицениваясь к товарам, и питался в харчевнях кашей из риса с чумизой вместе с фабричными рабочими.
В эти теплые осенние дни 1945 года на севере Корейского полуострова рождалось новое государство, которым Ким будет руководить без малого 50 лет. Ключевой для биографии нашего героя вопрос о том, как молодой партизанский командир в возрасте Христа оказался на самой вершине власти, трактуется по-разному.
