– Я не облаков хотела, а на следующий водопад забраться.
Смотрим, и вода на самом деле на следующую скалу забирается. А там, ещё выше и дальше, виднеется следующая скала, как ступенька, а за ней – ещё одна, и эта лестница не заканчивается. Мы за руки взялись и наверх поплыли. Вода в водопаде искристая такая, серебристая и освежает здорово. А Астя говорит:
– Если ты, Кимка, вдруг звёзды увидишь – маленькие такие, плоские, – то сгребай их рукой, надо набрать побольше.
А я говорю:
– Ну ты, Астя, и выдумываешь. Ты бы ещё пингвинов собирать придумала.
Но оказалось, что пингвинов не надо собирать, – они сами собрались, на самой верхней скале-ступеньке, выстроились у кромки бесконечной воды и ждут чего-то.
А я говорю:
– Смотри, Астя, море какое, и это так высоко, что моря тут быть не должно, – а сам в это время замерзать начинаю, потому что высоко забрались мы.
– Это потому, – говорит Астя, – тут море, что в море вся вода впадает, даже та, что из-под крана.
Я хотел что-то ответить, но тут кто-то из пингвинов табличку выставил, на которой написано было: «Расстройте нас, пожалуйста, видите, какие мы в линию выстроенные». И мне громкоговоритель протягивают, чтобы всем пингвинам слышно было.
И я говорю:
– Одна пингвиниха вышла на балкон, а там никого нет и скучно.
Пингвины загудели и говорят:
– Ещё давайте.
Я громкоговоритель Асте отдал, а она как крикнет в него:
– Глупые пингвины!
Пингвины расстроились и по воде блинчиками поскакали. Только один маленький пингвинёнок, ростом не выше моих ботинок, подходит к нам и говорит:
– Вы меня с собой возьмите, потому что я умный пингвин, по всяким пустякам не расстраиваюсь и в воду не бросаюсь. Можете даже задачки мне давать, но только чтобы без синусов и косинусов, а лучше всего я играю во всякие шашки и шахматы.
Я пингвина на плечо посадил, и мы смотрели, как скачут по воде большие взрослые пингвины. И я говорю Асте:
– Теперь мы можем в воду или ещё куда.
А Астя говорит:
– Лучше уж в параллельное пространство отсюда шагнуть, место как раз подходящее.
Только мы в параллельном пространстве появились, как люди вокруг нас забегали, нас плечами толкают, и все такие серые и невзрачные.
– Как вы тут? – спрашиваем мы.
– Да ничего, – говорят, – живём потихоньку, без пингвинов справляемся.
Пингвин засмущался и ко мне в карман рубашки залез.
– Пока мы тут ходим по своим делам, – говорят люди из параллельного пространства, – можете в краеведческий музей сходить и осмотреть достопримечательности. Так все делают, а зачем – мы не знаем.
Зашли мы в музей, а там кошка местная когти о музейные экспонаты точит.
– Хорошая кошка, – говорят нам сотрудники музея. – Вчера третье чучело достопримечательного животного доела, и ничего, даже живот не заболел.
Тут кошка к нам направилась, и хвост у неё трубой, и клыки как у тигра.
Мы из вежливости сразу говорить стали:
– Спасибо вам большое, очень у вас тут хорошо, и кошка ласковая, а мы дальше пойдём, – а сами к двери пятимся.
– А что это вы, – говорят люди из музея, – ещё не всё посмотрели, а уже к двери пятитесь? Не знаем, как там у вас, а у нас в параллельном пространстве это даже как-то неприлично.
А я говорю:
– У нас каждый обучен пятиться, и если вы даже такой ерунды делать не умеете, то непонятно, как вам целый музей доверили.
Но музейщики не обиделись даже, а наоборот, обрадовались – потому что в параллельном пространстве психология другая.
– Ура! – говорят. – Как радостно. Тогда идите дальше в музей, у нас там не только кошка дикая, а ещё и динозавры ожили.
– Нет уж, – говорю, а Астя меня тащит в глубь музея.
– Пойдём! – кричит. – Кимка, пойдём! Я всегда мечтала на оживших динозавров посмотреть, и чтобы они на меня тоже смотрели, а вокруг безмолвие. И это всё получится, если ты, Кимка, болтать не будешь.
А работники музея засуетились, собрались вместе, живой стеной проход закрывают и говорят:
– Нет у нас никаких динозавров, это мы так просто сказали, а то вдруг вы их у нас отбирать начнёте.
Мы через толпу перепрыгнули и в разные стороны разбежались, а один угол наш пингвин занял. И все как начали в пингвина нашего пальцами тыкать, как закричат:
– Чёрно-белое чудовище!
А я говорю:
– Зря вы так. Вполне себе симпатичный пингвин.
А пингвин наш в это время в тысяче зеркал отражается и сам этого так испугался, что ко всем спиной повернулся, и поэтому на нас из зеркал тысячи пингвиньих лиц смотрят. И жители параллельного пространства говорят спокойно так:
– Нас такими монстрами не возьмёшь, да и динозавры наши такие же, только мы боимся, что вы этого единственного динозавра у нас заберёте.
– Конечно, заберём, – говорит Астя. – Давайте его сюда.
– Не дадим, – говорят, – он маленький. Приходите, когда подрастёт. Только он не подрастёт никогда, он породы такой. Значит, до свидания.
Астя подошла ко мне и зашептала на ухо:
– Слушай, Кимка, а давай у них динозавра заберём, хоть он и маленький.
– Ну, вроде мух ваших или тараканов, – подсказывают работники музея.
Мы разговариваем, а наш пингвин с их динозавром уже, держась за лапы, из музея выходят. Оба одинакового роста и даже похожи друг на дружку. Я говорю:
