- Я твоя жертва, великий каган. - чуть улыбнулся Коди. Он был стар и помнил еще времена, когда киммерийцы не успели так породниться с оюзами. Гирканские церемонии претили ему, хоть он никогда не сказал бы этого вслух.
- А каган - жертва всех киммирай. - веселость с Карраса слетела в одно мгновение. - Слушай меня, Коди. Ты был воином моего отца и верно служил ему двадцать пять лет. Ты верно служил мне другие двадцать лет. И ты всегда выполнял любой приказ, который слышал.
- Все так, великий каган.
- Но сейчас я не стану тебе приказывать, Коди. Забудь, что я твой каган, и, если ты откажешься, от этого не пострадаешь ни ты сам, ни твоя честь. Я хочу попросить тебя, впервые за многие годы я прошу, а не повелеваю.
- Я слушаю, великий каган.
- Поезжай к вентам, Коди. Ты будешь моим послом и моими глазами, и ушами в их стане. Ты согласен?
- Да, великий каган. Я понимаю, что это опасно, но я прожил достаточно долго и не боюсь смерти. Быть может, в пляске мечей от меня уже нет большого проку, но я еще могу послужить тебе и всем киммирай. Прежде мне не доводилось быть посланником, но ведь и венты прежде не вторгались в наши земли.
- Благодарю тебя, мой старый товарищ. Я щедро награжу твою семью, проси, чего желаешь.
- У меня есть внук, киммирай чистой крови и храбрый воин. Он сын моей дочери, которая умерла уже, и отец его тоже мертв. Так этот храбрый юноша остался без поддержки семьи и живет как будто он пожиратель объедков из собачьего народа. Мою помощь он отверг, потому что считает себя способным всего добиться своими силами. Ему двадцать лет, а он уже принес три головы к моему порогу, но у него нет ни коней, ни доброго меча, ни копья, так и ходит он в набеги с детским ножом. Я прошу тебя, пусть он вступит в ряды названных твоего сына. Внука моего зовут так же, как и меня, а родичи прозвали Коди Младший.
- Я выполню эту просьбу. Больше ты ничего не желаешь для своей семьи?
- Этого довольно. Пусть мои сыновья сами ткут ковер своей судьбы, я их правильно воспитал.
- Ты достойный человек, поэтому я обращаюсь к тебе. Выведай все, что сможешь о вентах. Отыщи этого князя Люта, которого боятся сами венты.
- Я исполню все. - коротко поклонился Коди. - Правь же девяностол девять лет, великий каган.
- А ты, сын мой. - каган повернулся к Нейлу. - Ты поедешь с Коди, но никто не должен знать, что ты мой сын. Мы острижем тебе волосы, как это делают гирканцы, и всем ты будешь говорить, что ты слуга старого Коди. Когда он решит, что время пришло, ты помчишься назад. И в тот момент, как ты окажешься в пути, ты станешь самым важным человеком во всей великой степи. Вот какую задачу возлагаю я на тебя, сын мой.
- Я с радостью выполню это, отец!
- Мне не нужна радость. Мне надо, чтобы ты вернулся живым.
Каррас с Гримом долго еще пили и говорили, а потом, когда оба сильно захмелели, Грим отправился в свой шатер снова и снова пробовать добиться благосклонности от своенравной супруги.
Великий же каган приказал прислать к нему вендийских наложниц.
IX. В погоню за богю.
Каррас, в самом деле, девять дней потратил на размышления. Грим пока слишком плохо знал великого кагана и не мог сказать, в самом ли деле он все время общается с богами и духами, или верит в то, что общается, или же он просто размышляет.
Истина была где-то посредине.
Каррас напряженно думал. Ради просветления разума он отказался от вина, мяса и женщин, целыми днями сидел в своем шатре. Но казалось, Каррас считал, что здравого рассуждения не хватает для принятия важного решения, и он звал киммерийских жрецов и гирканских шаманов. Каган жег в огне кости и лил кровь жертвенных животных, смотрел на звезды и на текущую воду.
Некоторые киммирай шутили, что проще всего кагану было бы прибегнуть к отцовскому гаданию - на прутьях, с помощью этого нехитрого действия решить уже, на кого идти войной.
Но Каррасу было не до смеха.
Наконец, похудевший, но помолодевший и посвежевший после своих бдений, великий каган вышел к воинам и сказал лишь одну фразу.
- Мы идем за богю.
Ему ответил дружный воинственный клич.
Каррас собрал своих приближенных и повторил то, что уже сказал войску.
- Брат мой Адар. - повернулся каган к родичу. - Ты остаешься хранителем наших кочевий и заповеданных отцом порядков. Я сам поведу воинов в погоню за изменниками.
Адар кивнул. Если он и был недоволен, что не пойдет на войну, то не подал виду. В конце концов обязанность на него была возложена почетная и многотрудная. Удерживать в повиновении многочисленные племена, оберегать родовые земли, все это едва ли не труднее, чем воевать в далеких степях.
- Со мной пойдет Гварн и поведет свою тысячу. Я поведу своих названных, тысячу "сыновей ночи". Я так же призову Ханзат-хана и Мерген-хана, сыновей Игилика. Этого будет довольно, чтобы вернуть под мою руку старого Нохая.
Гриму, когда он предстал перед повелителем, Каррас сказал.
- Ты хранитель священного коня, благословленный Таранисом. Ты вместе со священным животным должен остаться в наших родных кочевьях, дабы укреплять дух наших людей. Повинуйся моему брату Адару так же, как повиновался мне.
