- Почему же они идут в Патению таким кружным путем? - спросил Сарбуланд, хотя на самом деле беглецы мало его интересовали.
- Бояться столкнуться с торханами.
- О. - только и сказал эмир. Торханы были какими-то запредельно дикими горцами, которые стерегли западные склоны патенийских гор. Эмиру они были неинтересны. Племена, что жили в его владениях и поблизости, он старался не просто подчинить, но связать с аваханами. В ход шло все, от браков между аваханской и знатью и дочерями степных ханов, до проповеди Закона среди кочевников. Но годными для обращения эмир считал только пять ближних племен. Чем дальше на север, на запад и на восток, тем более чуждыми становились народы.
- Каррас уже знает о нашем приближении?
- Да, великий. Была стычка. Твои воины пали в бою. Одного варвары взяли в плен. Говорят, главным у варваров был гигант с волосами до половины спины. Это сын Карраса, Дагдамм. Дикий зверь еще хуже своего отца, так о нем говорят.
- Я слышал о Дагдамме. Пусть ко мне придут Абдулбаки, Бахтияр и Шад.
На зов повелителя аваханов явились его военачальники.
Шад был на десять лет моложе эмира и сохранил еще юношескую задиристость, хотя и в его бороде начала сверкать седина.
Бахтияр же был старше своего царственного брата, но на трон никогда не претендовал. Он был грузен, широколиц, с иссиня-черными волосами и бородой. Прославленный Меч Веры, старый Абдулбаки походил больше на сказителя, чем на великого воина. То был иссохший, хрупкий старец с легкой снежно-белой бородой. Оружия он не носил, одевался в простой халат. Но в его выцветших от старости глазах по-прежнему сверкал крутой нрав.
Все трое сидели перед эмиром, оглаживая свои столь непохожие бороды.
- Мы должны выступить вперед прямо сейчас, прижать варваров спиной к той горной гряде и перебить до последнего. Если мы не нанесем им поражения в большой битве, они погонятся за нами до самого Гхора. Они будут разорять наши обозы, отбивать пленных и громить небольшие отряды. Только большая битва приведет нас к победе во имя торжества Веры и сияния твоей славы. - так сказал Абдулбаки, старый военачальник.
Вдали нарастал какой-то глухой гул. Возможно идет песчаная буря. - подумал эмир.
- Я не меньше славного Абдулбаки хочу победы для нашего оружия и посрамления варваров-киммирай, но мне кажется, что войско наше слишком устало за время похода. Много хромых и отощавших лошадей. Многие люди ранены или страдают от всевозможных болезней. Мы обременены обозом и пленниками. Я осмелюсь посоветовать отойти, не навязывая сражения и не принимая его. Киммирай не станут бросаться на нас, их слишком мало, и они здесь из-за богю. - сказал Бахтияр. - Отойдем, сохраним жизни своих воинов и добычу.
- Я скажу, что недостойно аваханского эмира подобно сайге бегать от киммерийских дикарей. Никакой обоз, никакие пленники и никакие сбитые копыта не помешают нам разгромить варваров! Есть вещи важнее добычи, например - честь! Честь требует от нас не просто принять бой, а навязать его врагам.
Гул стал таким сильным, что эмир и его советники переглянулись. Нет, это не буря, но не может же...
Додумать эмир не успел - воздух огласился пронзительным воем, от которого заломило зубы и захолодело в животе.
Особыми, визгливо-гнусавыми голосами, которые натренировали за пением своих бесконечных песен, выли гирканцы. Этот ужасный вой обычно предвещал их атаку. И точно - следом за гирканцами запели тетивы их луков.
Каррас не стал ждать, когда его оттеснят к горам и заставят принять бой там.
Он пришел сам.
Киммерийский каган знал только один способ войны - нападение.
Шад вскочил, схватившись за меч.
На пороге шатра возник воин-страж.
- Повелитель! - начал было он, но упал. Стрела пробила ему шею и вышла под подбородком.
Укрываясь от стрел щитом, Шад осторожно выбрался из шатра.
Склоны холмов, окружающих долину, чернели от всадников. Их было здесь много больше пяти тысяч, о которых доносили разведчики. Гирканцы пускали тучи стрел. Но сквозь свист стрел и гирканский вой, от которого шарахались молодые кони, прорывался другой звук, много более страшный.
Гулко и мерно бил большой барабан.
Барабан из человеческой кожи.
Киммерийский барабан войны.
- Телеги в кольцо!!! - закричал Шад, и это были его последние слова. Костяной наконечник пробил его шею. Шад упал на спину, захрипел, цепляясь за древко стрелы.
Киммерийский барабан бил. Проваливаясь во тьму, Шад услышал надрывный крик Бахтияра.
- Телеги в кольцо!!!
XIII. Битва в лагере аваханов.
Каррас приказал поднять одну на другую несколько больших телег. Так получилось величественное, но шаткое сооружение. Очевидно, зов крови предков-горцев не совсем еще угас в жилах Карраса. На вершину рукотворной горы он взобрался ловко, не выказывая никаких признаков страха высоты. Там он уселся, привычно подвернув ноги. Сверху было хорошо видно то, что не разглядишь со спины ни одного коня.
Лагерь аваханов растянулся в долине обмелевшей реки. Берега были по большей части пологи, но в некоторых местах все же обрывались вниз отвесно.
