Зрение кагана с годами почти не слабело - он легко различил шатер эмира. Этого надушенного, накрашенного и разряженного любителя мальчиков Каррас презирал так сильно, как только мог. Его брат Бахтияр был хотя бы настоящим мужчиной, хотя и проклятым аваханом. Шад - просто глупец.
Как только к нему прискакал пропыленный Дагдамм, и прокричал "аваханы!", Каррас все понял. Смутные слухи о том, что в дальней степи что-то происходит, движется какое-то войско, ему доносили давно, не меньше пяти дней. Но что это большой поход бородатых южан, Каррас не мог вообразить.
Узнав о том, что Керей наконец-то нарушил свою традицию не участвовать в битвах великих степных царей, Каррас злобно хохотнул. Наконец-то появился повод удавить этого хорька.
Он не стал медлить. Каррас бывал в гостях у аваханов и знал, как у них делаются дела. Великий эмир никогда не нарушит свое привычное течение дня, если только с неба не упадет звезда. Звезды надушенный дурак любит чуть ли не больше, чем мальчиков. Пока ему донесут о столкновении передовых отрядов, пока он соберет других бородатых дураков, чтобы думать...
За это время киммирай проделают десять миль.
- Вперед рысью! Оставьте обозы! Скот пусть разбегается, куда хочет! Сегодня вечером мы или будем пировать аваханскими яствами, или выпьем с предками в чертогах героев! Хан харрадх! Идите быстро, как можно, только не загоняйте коней. Возможно, драться придется сразу, с хода.
Киммирай и гирканцы устремились вперед.
На ходу изрубили и затоптали конями две или три дюжины аваханов - должно быть сторожевые разъезды.
И в самом деле, когда первый гирканский воин поднялся на берег, лагерь аваханов пребывал еще в полном спокойствии.
Гирканцы принялись сыпать стрелами, и это в первый миг посеяло панику в рядах аваханов. Стрелы убивали и ранили, и поток их казалось, не иссякал. Гирканцы били навесом, стрелы пробивали легкие кольчуги или и вовсе незащищенные тела. Аваханы были не готовы к бою. Каррас увидел, как пронзенный стрелой пал Шад. Надушенного эмира видно не было.
Но все же южане были умелыми воинами. Они сумели совладать с паникой. Каррас разглядел, как нескольких трусов зарубили свои же командиры. Воины начали сбиваться в отряды, закрываясь щитами из которых строили настоящие стены. Стрелы искали бреши в обороне, пронзали случайно выставившиеся руки, ноги и головы, но аваханы сумели избежать бесславной гибели под дождем стрел. Они принялись строить из своих телег кольцо вокруг лагеря. Тех, кто оставлял линию щитов ранили и убивали, но место павших занимали новые. Товарищи укрывали их своими щитами и часто эти щитоносцы гибли, но спасали жизни тех аваханов, что тащили неповоротливые телеги, сцепляли их цепями.
Всюду носились раненые, перепуганные, озлобленные кони. Гирканцы старались не убивать лошадей, и причиной тому было не мягкосердечие. Убитая лошадь превращалась в укрытие, а раненая причиняла лишь хлопоты. Огромные аваханские верблюды, тоже утыканные повсюду стрелами, ревели, скидывали тех аваханов, что пробовали их оседлать, опрокидывали шатры.
Поначалу, застигнутые врасплох гирканскими стрелами, аваханы думали лишь о том, чтобы выжить. Но очень скоро и в их руках появились натянутые луки.
О, эти южане умели драться и пешими!
Выждав миг, когда ливень гирканских стрел начал ослабевать, отважные подданные эмира сами начали стрелять в ответ.
Им было сложнее целиться, и они не были готовы к такой перестрелке. Но когда-то там, то здесь с седел начали валиться гирканские всадники, стало ясно, что бой не выиграть только с помощью тетивы и стрелы.
- Киммирай!!! - зычный голос кагана раздался будто из поднебесья. - Киммирай, вперед!!! Рубите их!!! Хан харрадх!!!
- Хан харрадх!!! - отвечали воины-киммирай.
Они тоже умели стрелять из луков и немало стрел в тех тучах, что обрушивались на головы аваханов, были выпущены их руками. Но настоящей их силой был смертоносный удар длинными копьями и тяжелыми конями, который опрокидывал любого врага. Потом наступало время меча или аркана, в зависимости от того, в чем больше нуждались киммирай - в рабах, или в скальпах.
Дагдамм, на рослом рыжем жеребце, которым заменил совсем вымотавшегося Вихря, гарцевал впереди киммерийской тысячи.
- Хуг!!! - пролаял он.
- Хугхугхугхуг!!! - зазвучало в ответ.
Три сотни его собственных дружинников собирались вокруг царевича.
- Сын мой! - прогремел сверху Каррас. - Принеси мне голову эмира!
- Я принесу тебе его голову и головы его братьев! - отвечал Дагдамм, в глазах которого сверкали огни боевого безумия. Он не был "дэли" - помешанным, которые в бою совершенно теряли голову, начиная рубить своих и чужих, но порой опасно приближался к этому состоянию.
- Руби ублюдков!!! - голос Дагдамма был столь силен, что громовой рык его отца показался немногим громче шелеста ветра. - Руби их, киммирай!!!
- Хан харрадх!!! Руби их!!!
И киммирай лавиной покатились вниз, на аваханский лагерь. Рубить мечами и топорами, пронзать копьями, топтать конями.
Гирканские воины нестройной толпой хлынули следом.
