Под крепнущим ветром они понеслись по воде. Справа была деревня Чузендзи, имевшая совершенно швейцарский вид со своими коричневыми «шале», она казалась совершенно карликовых размеров возле огромной лесистой куполообразной горы Нантаи Сан, которая поднималась сзади нее. Налево всюду был сплошной лес, за исключением пяти или шести маленьких прогалин, на которых домики, снимаемые иностранными дипломатами, стояли над озером. Несколько дальше лестница с широкими каменными ступенями вела к буддийскому храму. Священные здания были свежеотлакированы и красны, как новые игрушки. Прямо на склоне из золотистого песка, подошву которого омывали мелкие волны озера, стояли деревянные ворота, – постоянно встречающийся в Японии религиозный символ. Их значение такое же, как значение «тесных врат» в «Путешествии Пилигрима». Где бы они ни встретились, а они встречаются повсюду, – они означают выход на дорогу, будет ли этот путь «синто» (дорога богов) или «бусидо» (дорога Будды) или «бутсудо» (дорога воинов).
Бриз дул с полной силой. Лодка скользила вдоль по озеру со значительной быстротой. Путешественники достигли под конец маленького залива Шобу-га-Хама – Гавани Лилий – с топким берегом, грязными утесами, несколькими коричневыми домиками и лесопильней.
– Выйдем и посмотрим на водопад, – предложила Яэ, – это всего в нескольких минутах ходьбы.
Они поднимались вместе по крутой извилистой дороге. Свежий воздух и березовые деревья, вид настоящих ольдернейских коров, пасущихся на лужайках с настоящей травой, дальний шум водопада вернули Джеффри сознание силы и благополучия, сознание, уже столько недель чуждое ему.
Если бы только с ним была настоящая Асако, а не это загадочное и беспокойное подобие ее!
Японцы, имеющие врожденную любовь к красоте природы, никогда не забывают отметить исключительный вид скамьей или каким-нибудь сиденьем для путников, и притом в таком месте, откуда зрелище всего прекраснее. Если любители видов посещают местность в достаточном числе, там обязательно окажется старая дама en guerite [
– Иррашай, иррашай! – пищит она. – Идите, идите пожалуйста, отдохните немного!
Но каскад под Шобу-га-Хама – только один из тысячи маленьких водопадов в этой гористой стране. Поэтому его почтили просто непрочной скамьей под проломленной крышей и канатом, привязанным к стволу высокого дерева посреди потока, чтобы указать, что эта местность – жилище духов, и предостеречь проходящих, чтобы они не нанесли неумышленно оскорбление Ундине.
Джеффри и Яэ балансировали на скамье, глядя на несущуюся пену и гладкие блестящие камни. Англичанин собрал свои мысли и приступил к делу.
– Мисс Смит, – начал он наконец, – вы думаете быть счастливой с Реджи?
– Так он говорит, большой капитан, – отвечала маленькая полукровная девушка, странно скривив губы.
– Если вы не будете счастливы, Реджи не будет тоже; а если никто из вас не будет счастливым, то вы пожалеете, что поженились.
– Но мы еще не женаты, – сказала девушка, – мы только помолвлены.
– Но ведь вы же поженитесь когда-нибудь, я предполагаю?
– В этом году, в будущем году, когда-нибудь, никогда! – смеялась Яэ. – Это так удобно – быть помолвленной и такая прекрасная защита. Если бы я не была помолвлена, все старые кошки, как леди Цинтия и другие, говорили бы, что я флиртую. Но теперь я помолвлена, и мой жених налицо, чтобы защищать меня. Поэтому они не смеют ничего сказать, а если говорят, это доходит до него, и он сердится. Вот я и могу делать все, что хочу, потому что помолвлена.
Это было для Джеффри откровением совсем новой морали, и ему пришлось отказаться от текста проповеди, заготовленного им. Она была такой же развращенной, как сам Реджи; но в противоположность ему не сознавала своей развращенности.
– Значит, выйдя замуж, вы будете флиртовать? – спросил ее собеседник.
– Я думаю, – сказала Яэ серьезно. – Кроме того, Реджи нужно только одевать меня да писать обо мне музыку. Если бы я была всегда одинаковой, как скучные английские жены, он создал бы не много музыкальных мотивов. Реджи очень похож сам на девушку.
– Реджи слишком хорош для вас, – сказал англичанин грубо.
– Я так не думаю, – отвечала Яэ. – Не я хочу Реджи, а Реджи нуждается во мне.
– Чего же вы тогда хотите?
– Я хотела бы крупного, большого мужчину с руками и ногами, как у борца. Человека, который охотится на львов. Он поднимал бы меня, как вы сделали это в Камакуре, большой капитан, и подбрасывал на воздух и ловил опять. И я хотела бы взять его у женщины, которую бы он любил, так чтобы он ненавидел меня и бил бы меня за это. И когда он увидел бы на моей спине следы хлыста и кровь, он любил бы меня опять так сильно, что делался бы слабым и послушным, как ребенок. Тогда я заботилась бы о нем и кормила его, и мы вместе пили бы вино. И мы ездили бы на долгие прогулки вместе, верхом, при лунном свете, несясь по песку на краю моря!
