– Капитан Баррингтон, – говорил он, – я очень извиняюсь перед вами. Но вы видите истинное положение вещей. Вы должны вспомнить, что вы английский джентльмен. Миссис Баррингтон не желает вернуться к вам. Ей рассказали, что вы дурно себя вели с мисс Смит в Камакуре и снова – в Чузендзи. Сама мисс Смит говорит так. Миссис Баррингтон думает, что рассказ должен быть правдив, иначе мисс Смит не говорила бы о себе самой таких дурных вещей. Мы считаем, что она совершенно права…
– Молчать! – загремел Джеффри. – Это касается только меня и моей жены, нас одних. Потрудитесь оставить нас. Моя жена выслушала одну сторону, историю некрасивую и лживую. Она должна услышать от меня, что произошло в действительности.
– Мне кажется, лучше, если это будет в какой-нибудь другой день, – вмешалась кузина Садако. – Вы видите, миссис Баррингтон не может говорить сегодня. Она слишком несчастна.
Это было совершенно верно. Асако стояла ошеломленная, видимо, ничего не видя и не слыша, не утверждая и не противореча. Как могущественно влияние одежды! Если бы Асако была одета в свою парижскую кофточку и юбку, ее муж перескочил бы через несколько циновок, разделявших их, и унес бы ее с собой волей или неволей. Но в кимоно совсем ли она принадлежала ему? Или она стала японкой опять, одной из Фудзинами? Казалось, ее преобразила волшебная сила, как говорила Титина, она была заколдована.
– Асако, а вы думаете так? – Голос этого крупного человека стал грубым от горя. – Вы тоже думаете, что я должен уйти без вас?
Асако ничем не показала, что она поняла.
– Ответьте мне, милая: надо мне уйти?
Ее голова склонилась в знак согласия, и губы прошептали:
– Да.
Этот шепот так больно отозвался в сердце ее мужа, что его кулак надавил на хрупкие шодзи, и это нервное движение вырвало их из стойки, так что они с шумом упали на пол. Ито бросился вперед, чтобы помочь Джеффри исправить беспорядок. Когда они обернулись опять, обе женщины уже исчезли.
– Капитан Баррингтон, – сказал Ито, – я думаю, вам лучше уйти. Вы сделаете дурное положение еще худшим.
Джеффри мрачно взглянул на маленького человека. Ему хотелось раздавить его ногой, как таракана. Но, раз это невозможно, оставалось только уйти, оставляя следы грязных ботинок в сияющем чистотой коридоре. Последнее, что видел он в доме родственников жены, это как две маленькие служанки спешили с метелками, чтобы устранить нечистоту.
Асако лежала в обмороке. Как сказал Реджи в Чузендзи: «Что случилось на самом деле – не важно; укореняется мысль о том, что могло бы произойти». Если ум Реджи, терпимый и опытный, не мог оторваться от картины возможной измены друга и легкомыслия возлюбленной, как могла надеяться Асако, незнающая и неопытная, избежать еще гораздо более навязчивой идеи? Она поверила, что ее муж виновен. Но и простого чувства, что это возможно, что он мог бы быть виновен, было бы достаточно для того, чтобы притупить ее любовь к нему, по крайней мере на время. Она вовсе не знала до сих пор сердечной скорби. Она не знала, что это – как стремительная лихорадка, приносящая мучения и отчаяние, которая потом, через известное время, ослабевает и затем исчезает вовсе, оставляя страдальца слабым, но здоровым опять. Второй приступ болезни застает жертву уже знакомой с симптомами, приготовленной к короткому периоду страданий и верящей в исцеление.
Но Асако была подобна человеку, пораженному еще не известной болезнью. Ее натиск сокрушил ее, и в своем незнании она молила о смерти. Больше того, ее окружали советчики, которые пользовались ее легковерием, которые внушали ей, что она японка, что она среди своего родного народа, который любит и понимает ее, что иностранцы известны своей неверностью женам, что у них голубые глаза и жестокое сердце, что они думают только о деньгах и материальных выгодах. Пусть она остается в Японии, пусть она будет ее домом. Здесь она всегда будет иметь свое место, будучи членом семьи. Посреди же этих крупных, с громким голосом иностранных женщин она всегда будет в тени и не на своем месте. Если муж покинул ее ради полукровной, есть ли у нее шансы удержать его, когда они вернутся назад, к женщинам его собственной расы? Смешанные браки действительно ошибка, оскорбление природы. Если даже он захотел бы быть верным ей, он не смог бы любить ее так, как любил бы английскую женщину.
Как только Джеффри Баррингтон покинул дом, мистер Ито отправился на поиски главы семейства Фудзинами; он застал его за редакционной работой над последним литературным произведением его смиренных студентов под названием «Сосновая роща на морском берегу».
Мистер Фудзинами Гентаро отложил свои письменные принадлежности медленным жестом, потому что японский культурный джентльмен никогда не должен спешить.
– Право, было так шумно, заниматься становилось невозможно, – пожаловался он, – что, иностранец приходил в дом?
