К счастью или к сожалению, рвотный рефлекс в теперешнем вампирском состоянии Вивиана был невозможен. Поэтому он стоял посреди помещения, непроизвольно открывая и закрывая рот, и не мог ни выругаться, ни попросить извинения.
Относительно чистый Кристоф медленно поднялся из-за стола, за который успел спрятаться в момент большого взрыва. Уголки его губ подергивались, а глаза светились яркой зеленью. Секунду он смотрел на перекошенную фигуру ученика, залитую кровью, на лицо, выражающее последнюю степень ошеломления. А потом захохотал. Громко, во весь голос.
Ничего смешного Вивиан не видел. Ему хотелось провалиться сквозь пол морга в глубины канализации, послать к черту все способы оживления мертвого, а сильнее всего — содрать с себя грязную, мерзко воняющую одежду.
— Стой, не двигайся, — велел учитель, отсмеявшись. Подошел к дальней стене, на которой за стеклянным щитком висел шланг. Сняв его, крутанул колесо крана и направил на неофита струю ледяной воды.
— Вот поэтому я не хотел проводить урок у себя в лаборатории, — сказал учитель, равномерно обливая Вивиана. — Знаешь, почему так получилось?
— Нет.
Мастер Смерти пристально посмотрел на ученика.
— Тебя очень щедро одарили. В тебя перелили столько силы, что я назвал бы это расточительством.
В груди у Вивиана неприятно похолодело:
— Ты говоришь о том, кто создал меня? Он отдал мне слишком много сил?
— Да, — отозвался Кристоф, напряженно думая о чем-то. — Думаю, тебе нужно учиться не вызывать силу, а, наоборот, сдерживать ее. Учись контролировать себя.
Кристоф увеличил напор воды, смывая кровь со стен и потолка.
На выходе из лаборатории наставник с учеником увидели Сэма. Тот изобразил вежливое удивление, молча проводил взглядом Кристофа и пристально посмотрел на Вивиана.
— Что? Занимались синхронным плаванием?
— Отвали, Сэм, — раздраженно ответил некромант-неудачник…
В любви начинают с того, что обманывают себя и кончают тем, что обманывают других.
В северную стену подвала были вмурованы три ряда контейнеров. Сейчас все они, кроме одного, были пусты. Бережно обернутое пеленой заклинания «Покров сна», там лежало тело Флоры — прекрасная холодная статуя.
Кристофу казалось кощунством хранить кого бы то ни было рядом с ней.
«Странно, что ты не положил ее в хрустальный гроб, усыпанный неувядающими белыми розами, на вершине стеклянной горы, — укоризненно качая головой, заметил как-то Адриан. — Не посадил вокруг непроходимые заросли терна и не поселил огнедышащего дракона…»
Сейчас кадаверциан сидел в кресле напротив Вивиана, погруженного в резервуар. Ученик казался спящим, умиротворенным. Дарэл замер в раскладном кресле. Глаза его под опущенными веками двигались так быстро, словно он с большой скоростью читал книгу.
«А может быть и читает, — подумал кадаверциан, — вместе с Вивианом… Если то, что мы задумали, получится — это будет невероятной удачей».
Даханавар чуть пошевелился. Шумно задышал. Кристоф попытался представить, что тот может видеть в прошлом Вивиана, и на краткий миг почувствовал зависть к телепату, который может еще раз пережить время, когда Флора была жива.
Его собственные воспоминания остались всего лишь как разноцветные картинки. Хотя леди сумела наполнить жизнью даже их…
Первая встреча с Флорой произошла много лет назад. В ночном Фонтенбло. Парк был заснежен, деревья тонули в сугробах. Огромная луна, выкатив на темно-синее небо, заливала дорожки серебряным светом, в густой тени шевелились призрачные видения. Летом такая ночь принадлежала бы вилам и ундинам — самое время для танцев под прохладными лучами ночного светила. Сейчас все озера замерзли, и прекрасным утопленницам оставалось лишь печально взирать на небо через прозрачную корку льда.
Кадаверциан оглянулся на светящиеся окна замка и снова вспомнил неприятный разговор с мэтром. Долгую беседу при закрытых дверях. Вольфгер был в ярости и, как всегда, маскировал свое бешенство за ироничной усмешкой.
— Что у тебя произошло с этим… как его там? — глава клана заглянул в клочок бумаги, извлеченный из кармана. — Акселем Тхорнисхом?
— Ничего, — ответил Кристоф, глядя в темноту за окном. — На него, похоже, нашло временное помутнение, если он решил напасть на меня.
— А мне он сказал, что ты оскорбил его. Твои высказывания по поводу некоторых аспектов магии его клана показались Акселю довольно унизительными.
— Он пытался убедить меня, что их боевые заклинания гораздо могущественнее наших, — нехотя отозвался кадаверциан, рассматривая компанию дам и кавалеров, вышедших из замка в сопровождении слуг с факелами. — И я с ним согласился. Но мои слова о том, что любой наш вилах сдохнет от одной лишь вони их магии Тления — не унижение, а чистая правда.
Вольфгер едва заметно усмехнулся, но тон его был жестким:
— Меня не интересуют подробности твоих бесед с тхорнисхом. Почему ты его не убил?
