Мирослава со вздыбленной шерстью стояла, закрывая Словена, и глухо рычала. Одна из тварей, готовая к прыжку, упустила из виду Норико, и та с легкостью с ней расправилась. Рогнеда тем временем сомкнула челюсти на шее противника, ловко отскочила в сторону, приземлившись на четыре лапы, и избежала очередного «взрыва».
Запыхавшаяся Рэйлен, ударив Миклоша в бок, повалила в снег, тем самым спасая его от пролетевшего мимо зверя. И тут же вскочила на ноги, втыкая дымчатую алебарду в шею покусившегося на любимого нахттотера.
— Уносите их! — Рогнеда поменяла облик.
Мирослава, взяв Словена зубами за шкирку, поволокла прочь. Мужчина-вриколакос подхватил Паулу. Миклош, Норико и жена Иована, прикрывая их, добили трех оставшихся тварей.
— Долго продержатся твои «Шипы», Миклош? — спросила Рогнеда.
Они слышали, как за преградой воют бессильные твари.
— Не слишком. — Его мутило, и пришлось опереться на руку тяжело дышащей Рэйлен.
Спину саднило. Одна гадина все-таки умудрилась достать его серебряными когтями. Судя по ощущениям — с регенерацией раны возникли проблемы.
— Тогда стоит уйти, пока они не вырвались. — Она увидела у него за поясом Жало, и ее желтые глаза засветились тревогой.
— Конечно, — согласился господин Бальза, кинув последний взгляд на «Лунную крепость». — С удовольствием.
Вот типичная женщина! Сентиментальничает на словах, оставаясь при этом совершеннейшей эгоисткой.
Хранья стояла на коленях посреди зала, залитого кровью. Альгерт застыл у лестницы, не решаясь подойти к своей нахттотерин. Неподалеку Иуна сидела на полу, держа на коленях голову Фавста, и тихо роняла слезы на его окровавленное лицо.
— Мерзкий ублюдок, — шептала Хранья, сотрясаясь от бессильной ярости. — Проклятый убийца.
Основатель неторопливо подошел к ней, перешагивая через обрывки дорогих нарядов и мертвые тела. Остановился, глядя сверху вниз на девушку, ослепшую от ненависти и отчаяния.
— Он должен был сгореть! Мне принесли его пепел…
— Видимо, не его, — заметил Атум, отбрасывая носком ботинка диадему, попавшую под ноги.
Хранья подняла голову. Ее губы кривились, словно она пыталась сдержать рыдания.
— Кто ты такой? — спросила она тихо.
Основатель улыбнулся:
— Ты же знаешь.
Нахттотерин уцепилась за рукав его пиджака, неловко поднялась, не отрывая взгляда от лица Атума.
— Твоя сила… это что-то чудовищное. Твои заклинания… даже я не знаю ничего подобного, им нет названия.
Он провел ладонью по ее щеке, стирая кровь и слезы.
— Теперь, когда у Миклоша есть такой мощный артефакт, ты не справишься с ним. И лигаментиа вряд ли согласятся помогать тебе снова.
Хранья захлопала мокрыми ресницами, слипшимися от потекшей краски, ее глаза расширились:
— Как ты смог противостоять Жалу?! Его создал сам Основатель…
— Не сам… ему немного помогли.
Черный парик и грим сделали ее абсолютно не похожей на брата. И сейчас Атуму было очень приятно смотреть на нее.
— Почему ты не убил его? — звенящим от ненависти голосом спросила она. — Ты ведь мог!
— Зачем? Смерть Миклоша — вопрос времени. Его убьет то, что сегодня едва не стало причиной твоей смерти. Жало вытягивает из своего владельца жизненные силы.
— Откуда ты знаешь это? — прошептала она.
— Знаю. — Атум начал уставать от бессмысленного разговора. — А теперь собирай своих оставшихся друзей, хороните ваших погибших и следуйте за мной. Вам понадобится убежище.
Она кивнула, не споря, и слепо пошла к лестнице, где ее ждал Альгерт.
Дорога заняла совсем немного времени.
Два джипа остановились в переулке под тусклой вывеской маленького магазина. Хранья, всю дорогу сидевшая как на иголках, наконец не выдержала:
— Дарэл, ты уверен, что нам именно сюда?
— Уверен, — коротко ответил Основатель, вылезая из машины первым.
Альгерт обменялся с нахттотерин коротким выразительным взглядом, и она, не спеша покидать уютный салон, задала следующий невысказанный вопрос:
— Это территория асиман.
— Я знаю, — терпеливо отозвался Атум, протягивая девушке руку, чтобы помочь выбраться из джипа.
Но она проигнорировала этот жест учтивости.
— Ты хочешь, чтобы мы явились к Амиру и попросились пожить у него? Об этом надежном укрытии ты говорил? — сухо осведомился Альгерт, глядя на Основателя, как на сумасшедшего.
И никто из них не знал, как эти взгляды начинают утомлять его.
— Хорошо, — с легким раздражением ответил Атум, засовывая руки в карманы. — Давай подумаем, кто еще согласится приютить вас. Даханавар — вряд ли. Кадаверциан? Кристоф уже однажды отказал вам в помощи. Фэриартос? Не думаю, что они могут защитить даже себя. А, может, вриколакос?
— Я даже не могу представить, что заставит Амира согласиться принять нас, — сказала Хранья, вылезая из машины.
— Я заставлю, — мило улыбнулся Основатель.
