— Не мог, — снова перебил собеседника Основатель и довольно улыбнулся. — Так же, как этого не могут делать представители всех остальных кланов и я, объединяющий в себе их силу. Но Вольфгер сумел проникнуть в потусторонний мир кадаверциан — после того, как разъединил клан и, так сказать, целиком и полностью обратился к Смерти. Лишь когда он сделал это, для него открылся тот запредельный край… Забавно, не правда ли? — Атум рассмеялся, взглянул на Кристофа, который остался невозмутим, явно не находя в его словах ничего смешного. — Забавно, что попасть в другой мир, в тот мир, откуда я пришел, можно только через реальность кадаверциан. То есть умерев символически…
Эта мысль заставила Основателя задуматься, а когда он очнулся от размышлений, некромант продолжал терпеливо смотреть на него, ожидая завершения.
— Но, в общем, если ты желаешь овладеть магией лудэра, готовься к тому, что лишишься некоторых привычных способностей кадаверциан, — подвел итог он.
Однако Кристофа, похоже, не обеспокоила перспектива потерять часть своих талантов. Его мысли были заняты другим.
— Значит, для тебя закрыты магические миры всех кланов?
— Да, — нехотя отозвался Основатель, наклонился и стер часть рисунка. — Это плата за мое, прости за нескромность, могущество.
Некромант кивнул, принимая к сведению новое знание о своем госте, и поднял взгляд к потолку — в комнату влетело размытое существо, напоминающее струйку дыма с огромными глазами. Еще одно маленькое бесприютное сновидение.
Оно пометалось беспомощно, но не успело скрыться в колодце. Атум развеял его.
— Кажется, это было последним, — заметил он безразлично. — Ну, так что, ты все еще заинтересован в магии лудэра?
— Заинтересован.
— Тогда тебе придется провести меня в мир кадаверциан. Только там я смогу, так сказать… отрезать тебя от источника.
— И что ты возьмешь взамен? — неожиданно спросил колдун.
— Взамен?
— Ты появился на моем пороге с мешком магических подарков. Избавил от проклятия лигаментиа, очистил дом, щедро делишься мощнейшими давно забытыми заклинаниями… Зачем?
Некромант в упор уставился на Основателя, и его глаза сверкнули зеленью. «Злится», — с легким удивлением понял тот.
— Я уже говорил тебе, Кристоф, что мне нужно. Во-первых…
— Да, я помню, — небрежно отмахнулся от него колдун. — Рай для всех кадаверциан и убежище для тебя. Но, извини… — Он запнулся, не желая произносить вслух подлинное имя собеседника.
— Можешь называть меня по-прежнему, Дарэл, — подсказал Основатель.
Однако, в отличие от Фелиции, колдун не ухватился за призрачную возможность «оживить» телепата. Некромант криво усмехнулся, прислонясь спиной к стене.
— Ты — не Дарэл. У тебя лишь его тело. Личность в нем другая.
— Да, я понимаю, что ты не ударишься в сентиментальные переживания, вновь увидев физиономию якобы погибшего друга, — заметил Основатель. Помолчал и решил все же сказать то, что принято говорить в подобных случаях: — Извини, что с ним так получилось. Дарэла убила моя воля к жизни. Тебе ведь знакомо это чувство.
Колдун молча смотрел на гостя. Его не особенно интересовали оправдания и извинения. Больше всего он желал услышать ответы на свои вопросы.
— Это правда, что после твоего перехода в мир кадаверциан все существа, живущие там, вырвутся в реальный мир?
— Правда, — спокойно ответил Атум, не понимая беспокойства Кристофа по этому поводу. — Ну и что? Это не имеет значения. До моего появления в этой реальности люди жили рядом с ними веками. Ну, не совсем рядом… — он повел рукой, пытаясь изобразить истинную дистанцию, — в отдалении. Приносили жертвы, проводили ритуалы, которые нужно было выполнять, чтобы не погибнуть. Не забывали определенные правила — одни места обходить, в других оставлять несколько девственниц. Ну, ты знаешь законы обращения с духами…
— Я знаю, — негромко ответил Кристоф, с интересом глядя на Основателя. — А люди — нет. Они слишком долго жили свободными.
— Но у них есть ты и клан Кадаверциан. Вы поможете им разобраться. Представь, какую силу и власть ты можешь получить, Кристоф.
Колдун улыбнулся, в его воспоминаниях мелькнула какая-то полуразмытая картина, но Основатель снова не успел рассмотреть ее.
— Не хочешь прогуляться? — Атум поднялся и небрежно повел рукой в сторону стены.
В каменной кладке появился выход — несколько широких ступеней вели в весенний сад. На ветвях старых корявых яблонь едва только набухали зеленые почки, молодая травка пробивалась сквозь бурую листву, лежащую на мокрой земле. В лунных пятнах светились белые звездочки цветов. Ночная иллюзия дышала, шелестела теплым ветром и едва уловимо пахла первым дождем.
Основатель спустился на каменную дорожку, петляющую меж деревьев, и направился вперед. Кадаверциан пошел рядом.
— Мне жаль, что погиб твой ученик, Сэмюэль, — сказал Атум, и Кристоф, привыкший к манере гостя вести беседу, не удивился внезапной смене темы разговора.
В его воспоминаниях мелькнула довольно неприятная картина гибели молодого кадаверциана.
— Жаль, — повторил спутник, действительно испытывая чувство утраты. — Сэм оказался очень талантлив.
