— Как прикажете, капитан. — Иронии в валлийце было хоть отбавляй.
— Кренгельс [105]тебе в задницу! — прокомментировал Пако.
— Его можно как-нибудь заткнуть? — раздраженно поинтересовался нахттотер.
У него руки чесались уничтожить говорливую тварь.
— Говорю же, Миклош, ты ему нравишься. Обычно с чужаками он молчалив, как рыба. Кстати, почему ты выбрал это место? В путешествие можно было отправиться и из дома.
— Не мог упустить возможности выйти на прогулку. Превосходная погода для того, чтобы подышать свежим воздухом. Не находишь? — съязвил нахттотер.
Грэг оценил иронию и хлопнул тхорнисха по плечу так, что тот едва не улетел на обочину.
— Поаккуратнее! — возмутился Бальза.
— Мистер, дайте шиллинг! — вновь заканючил мерзкий попугай.
Его зеленые глаза глядели зловеще, и Миклош про себя пожелал проклятой птице сдохнуть еще раз.
Теперь снег валил сплошной стеной, они шли сквозь него, согнувшись в три погибели. Грэгу приходилось держать шляпу, чтобы очередной порыв ветра не сдул ее с головы. Пако спрятал башку под крыло и наконец-то заткнулся.
Дорога через парк оказалась ужасной — такое ненастье, по мнению Бальзы, можно ожидать где-нибудь на Северном полюсе, но никак не в Столице, да еще и ближе к концу весны. Снег был тяжелым и влажным. Он свинцовым грузом оседал на проводах и ветвях, заставляя их прогибаться, а затем, подчиняясь ветру, вздрагивать и ронять белые хлопья на землю.
— Если так будет продолжаться дальше, как бы нам не завязнуть в сугробах! — перекрикивая вой ветра, сказал некромант.
Бальза кивнул, показывая, что слышит, но не ответил: слишком сильно был занят тем, что формировал коридор перехода.
Они миновали парк, пересекли пустое шоссе и оказались на улице. Сквозь крылья безумствующего бурана проглядывали призраки девятиэтажных домов, в которых все окна были темны. Остовы заснеженных машин, брошенных на произвол судьбы спасающимися от ненастья людьми, казались выброшенными на мель кораблями. Миклош на ходу отряхнул ставшие белыми плечи и решительно направился вперед, чувствуя, как слабеет ветер.
Мимо переполненных мусорных ящиков, ободранных автомобилей, разбитых фонарей и поваленных деревьев они все дальше и дальше углублялись в северные кварталы Столицы.
В какой-то момент Грэг прищурился и потянул носом воздух:
— Улица мертва. — Некромант не спрашивал, а утверждал.
— Верно, — отозвался господин Бальза, радуясь, что буран утихает. — Добро пожаловать в преддверие Садов Боли.
— Люггер [106]плыл на восток! — внезапно заорал Пако и внес важное уточнение: — А затем на запад…
Он заквохтал, словно курица, и перелетел на другое плечо Грэга.
— Ловко, — оценил мастер Смерти. — Не заметил, как мы переместились.
— Ну, тут не ваш туманный мир и не Грань лигаментиа. У Нахтцеррет иные законы.
— Это я уже понял.
По суровому лицу валлийца было неясно, что он вложил в эту фразу, но нахттотеру послышалась издевательская нотка, которую сейчас, однако, он предпочел не заметить.
— Когда мы окажемся на месте?
— После третьих склянок!! — влез в беседу попугай и тут же спрятал голову под крыло.
— Ты сразу это почувствуешь, — нехорошо усмехнулся Бальза.
— Уже чувствую. Вокруг сплошные мертвецы. — И, увидев непонимающий взгляд господина Бальзы, добавил: — В домах.
— Поверю на слово. — Миклош посмотрел на быстро очищающееся небо. — У меня никогда не было желания заглядывать внутрь.
— Не
— Просто не страдаю чрезмерным любопытством там, где этого не следует делать, — холодно отрезал Миклош, косясь на темные выбитые окна и вспоминая, что в прошлый раз, когда его привел Луций, здесь вместо города была мрачная, разоренная чумой деревушка. — Что до любви к трупам, некрофилия не входит в достоинства Золотых Ос. Это скорее относится к клану Смерти [107].
— Некрофилия? — нахмурился Грэг. — Ты совсем ничего не знаешь о нас, Бальза, раз путаешь грязное влечение к мертвым с уважением к Смерти.
— Ну, да. Возможно, я ошибаюсь. Наши кланы были не слишком-то близки до последнего времени, — проворчал нахттотер, которого сейчас больше занимал шорох за ближайшим углом, чем философские диспуты. — Некрофилия — это капуцинские катакомбы в Палермо. У вас нечто другое.
Мертвый попугай, не вынимая головы из-под крыла, глухо и зловеще расхохотался.
— Что это с ним? — поднял брови господин Бальза.
— Пако удивлен, как и я. — Валлиец был серьезен, но его стальные глаза, кажется, смеялись. — Нахттотер публично признает ошибки.
— Нахттотер просто старается быть любезным, колдун. И ничего более.
Ветер полностью стих, снег на земле исчез, а улица закончилась. Впереди под золотистым светом огромной полной луны возвышался странный лес.
— Добрались, — с видимым облегчением сказал рыцарь ночи.
Он уже начал опасаться, что забыл дорогу.
Пако выразил свое отношение витиеватым и скабрезным ругательством.
— Не самое уютное местечко, — оценил некромант.
— Еще нет… — неопределенно пробормотал Миклош, решительно направляясь вперед.
