…Но в этот миг иллюзия рассеялась. Кэтрин снова оказалась в тесной темной комнате. Такой тесной, что едва могла пошевелить рукой, голова упиралась в одну стену, ноги — в другую. В первый миг ей показалось, будто она лежит в гробу, но тогда откуда красный свет, бьющий изо всех щелей между досками? Он был горячим и вязким, покрывал кожу липкой пленкой и ложился на лицо душной подушкой, лишая воздуха.
Кэтрин как будто со стороны услышала свой стон, дернулась, и деревянная нора, где она лежала, лопнула. Во все стороны полетели щепки и труха. В красном мареве появилось лицо. Очень знакомое, очень красивое, хотя и немного утомленное.
— Ты опять не спала, — сказал Анри, касаясь ее шеи теплыми, нежными пальцами.
— Я не люблю красный цвет, — ответила Кэтрин, глядя в его глаза, которые сегодня из темно-серых стали зелеными. — Ты же знаешь, как я его не люблю.
— Ты голодна?
— Я видела твою смерть. Как глупо, правда? Я видела, как ты умираешь, но ведь этого не может быть?
— Тебе показалось. — Он погладил ее по волосам. — Я с тобой.
— Этот мальчик, Лориан, пытался дать мне свою кровь. Но она не текла. Я прокусывала его руку, но крови не было.
— Поспи. Тебе станет легче.
— Слишком много красного. Убери его! Он сводит меня с ума!
Кэтрин снова рванулась, пытаясь сбросить алую тряпку, которой вдруг оказались завязаны ее глаза, и провалилась в полную темноту…
Основатель поднялся и несколько раз прошелся по комнате. В раздражении пнул кресло. То, что вначале представлялось ему очень простым, неожиданно осложнилось. И препятствие заключалось в самой Кэтрин. Его проводник оказалась неспособна даже понять, что от нее требуется, не то что выполнить элементарное пожелание — войти в мир кадаверциан.
— Она меня не видит, не слышит и не понимает, что с ней происходит, — сказал Атум багровому единорогу, вытканному на алой материи гобелена.
В ответ тот вздернул голову, и его свирепая морда оскалилась в надменной ухмылке. Впрочем, это было всего лишь игрой ветра, пробежавшего между тканью и драпировкой.
— Безумие надежно защищает ее, — продолжил Атум, не обращая внимания на пренебрежение своего высокомерного молчаливого собеседника. — Она видит то, что хочет, пребывает с теми, кого любит, и не желает отказываться от своих иллюзий.
Единорог тяжело опустился на передние ноги, из-под его копыт брызнули красные капли, напоминающие свежую кровь. Видимо, это могло считаться ответом на еще пока не заданный вопрос Основателя.
— Быть может, боль вернет ее в этот мир? — задумчиво произнес он.
Атум посмотрел на Кэтрин, пребывающую в счастливых иллюзиях, и позвал мысленно. Ответили ему, как всегда, мгновенно и конечно же утвердительно. А через несколько минут в дверь постучали.
— Входи, — велел Основатель, усаживаясь в кресло напротив кушетки, на которой лежала Кэтрин.
Ученик Якоба осторожно зашел в комнату, увидел бэньши и тут же отвел взгляд в сторону. Его мысли мгновенно ощетинились десятками подозрений и опасений. Он не хотел принимать участия ни в каких делах гостя, тем более связанных с кем-либо из кадаверциан, но не мог отказать.
— Доброй ночи, Кайл, — чрезвычайно вежливо произнес Атум. — Все еще никаких вестей от учителя?
Тот не ожидал подобного вопроса, но постарался держать себя в руках и не выдать Якоба случайным словом или мыслью. Он действительно не знал, куда пропал его наставник, но подозревал, что Основатель в состоянии догадаться об этом, увидев даже обрывочное, бессвязное воспоминание, не связанное с учителем.
— Я не знаю, где он, — быстро ответил асиман, стараясь не смотреть в глаза опасному гостю.
— И у тебя нет никаких догадок?
Кайл попытался рассердиться, уже зная, что злость помогает ему держать под контролем свои воспоминания.
— Вы позвали меня только для того, чтобы поговорить об учителе?
Атум улыбнулся, глядя на угрюмого пиромана. Приятно было наблюдать подобную преданность.
— Нет, я позвал тебя по другому делу. Ваша магия может причинять сильную боль, не так ли?
— Да, — осторожно ответил Кайл, недоумевая, почему Основатель уточняет столь очевидные вещи. Ведь он и сам знал об этом.
Тот указал на Кэтрин и велел:
— Тогда сделай одолжение, продемонстрируй свое искусство на ней.
Асиман, не ожидавший ничего подобного, в недоумении уставился на Атума.
— Но зачем?
Основатель промолчал, продолжая приятно улыбаться и выжидающе смотреть на Кайла. Впрочем, тот быстро вспомнил, что гость не имеет привычки делиться своими планами и требует лишь четкого исполнения приказов. Поэтому поспешно отвернулся от него и еще раз взглянул на бэньши.
Пребывая в своих грезах, она была удивительно красива и беззащитна. Несколько минут Кайл смотрел на ее длинные ноги, на бледное лицо, по которому витала тень легкой улыбки, на волосы, свешивающиеся почти до пола. Поднял руку, в которой загорелся красный огонь, отошел на шаг, потоптался на месте, сжал пальцы в кулак, явно собираясь с духом, а потом плечи его опустились, и магия в пальцах погасла.
— Я не могу, — сказал он глухо.
— Почему? — поинтересовался Атум, удивленный подобной нерешительностью.
