Его голова наклонилась вперед; он прижался своим лбом к моему. Наши губы находились в нескольких сантиметрах друг от друга. От него пахло сигаретами и дорогим виски. — Ты хочешь, чтобы я разрушил твою жизнь. Это прозвучало так, как будто ему было жаль меня. Он протянул руку, схватил за шею, надавив так, что у меня подскочил уровень адреналина. Мне понравилось. Я подняла голову, провоцируя его сжать сильнее. — Как будто тебе это по силам, — подразнила я. — Да. С легкостью. Он втянул нижнюю губу в рот. — Продолжай играть, сестренка, и я подарю тебе девять дюймов душевной боли, о которой ты так просишь. — Это было предупреждение, о котором я позже пожалела, потому что не прислушалась. Он провел большим пальцем по моим губам, затем его рука опустилась на мои бедра. Это не история о сказочной любви — это гребаная история жизни. Может содержать триггеры. Возрастное ограничение 18+
В Кинге было что-то темное, скрывавшееся за симпатичной мордашкой. Он был опасен. Я знала это, но меня все равно тянуло к его пламени, словно мотылька. И неважно, сколько раз я обжигалась, я продолжала возвращаться. Я специально заводила его монстра, так как со мной явно было что-то не так.
Все, что я вытворял с Иден, она просила сама.
Иден вторглась в мое пространство, прижимаясь ко мне своими мягкими, соблазнительными формами. От ее аромата, похожего на теплую ваниль и жимолость, у меня перехватило дыхание. Она откинула голову назад и посмотрела на меня своими большими карими глазами, отчего все сжалось внутри. Она была такой соблазнительной. Ей только что исполнилось восемнадцать, и она была такой чертовски наивной и невинной, девственницей. Как бы хреново это ни звучало, одно это заставляло желать запятнать ее. Я чувствовал, как темная часть меня, та, которую прятал от ее матери и от нее самой, тянет словно за поводок, чтобы я перешел черту и сделал это.
Мне следовало выйти из комнаты, когда она попросила меня рассказать ей, на что похож настоящий секс. Я знал, к чему это может привести. И к чему это приведет. Мы уже заходили слишком далеко, достаточно много раз до этой ночи. Я понимал, если мы зайдем еще дальше, это нас погубит. Но у Иден был способ заставить меня пойти против всех правил, которые я создал у себя в голове. Я оправдывал себя тем, что мы уже пару месяцев поступали неправильно. До тех пор, пока не введу в нее свой член, и мы не перейдем черту невозврата.
Я сдался. Я описал ей секс в самых ярких подробностях. Я не мог удержаться от того, чтобы не прикоснуться к ней и во время разговора не мог не прикоснуться к ней. Я показал ей, как мужчина прикасается к женщине. Нежные ласки там и здесь. Потом я стал грубее. Воспользовался ртом, поглаживая ее. Я использовал пальцы — ущипнул там. Ей все это нравилось.
Я не должен был прикасаться к ней. Это была моя ошибка. Во время всех наших предыдущих встреч она всегда прикасалась ко мне или к себе. Я никогда не делал этого. Она была такой возбужденной, такой отзывчивой и мягкой. Потом она внезапно схватила и поцеловала меня. Я ответил на ее поцелуй, не в силах сопротивляться. У нее был такой приятный вкус, как у амброзии.
Я заставил себя отстраниться. Она потянулась ко мне. Я нахмурился, отталкивая ее руки. Она мило надула губки, подняв на меня глаза.
— Мы не сделали ничего плохого, Кинг. Нам даже не обязательно заниматься сексом, просто прикоснись ко мне еще немного. — Уговаривала она голосом, от которого мой член затвердел еще больше. Мне было больно. В этот момент она была как никогда соблазнительной: с раскрасневшийся светло-коричневой кожей и красными губами, припухшие от моих поцелуев, умоляющими меня.
Мои руки дрожали. Она была полным противоречием. Такой чертовски сексуальной и временами откровенно грязной, но в то же время чистой и незапятнанной. Я знал, что трах с ней будет для меня незабываемым опытом.
Я скрежетал зубами от разочарования, потому что отказать ей оказалось самым сложным препятствием в моей жизни. Но мне нужно было это сделать. Если бы мы переспали, это был бы конец. Она бы стала, навсегда. Я был собственником и ревнивцем. Я хотел быть для нее единственным. Я бы хотел владеть ею. Уже одна мысль о том, что к ней прикоснется другой мужчина, заставляла звереть.
Она будет сопротивляться моему контролю. Я видел в ней бунтарство. Она будет бороться со мной. Я буду защищаться. Я бы дрался не честно, до победного. Даже если придется сломить ее дух, я не сдамся.
Я закрыл глаза. Я пытался сохранить самообладание, пока мой член болезненно пульсировал. Я прокручивал в голове все причины, по которым следовало покинуть эту комнату. Я сделал в жизни много плохого, но испортить мир маленькой девочки не мог. И все же, считался ли это грех, если она умоляла меня об этом?
Любое оправдание подойдет. Остатки совести, которые у меня были, проснулись.
— Иден. — Я строго произнес ее имя, предупреждая. Она играла с огнем. Я никогда никого и ничего не хотел так сильно, как ее. Это пугало. Если бы она знала меня настоящего, она бы тоже испугалась.
Я сжал кулак. Впился ногтями в ладонь, подлая часть меня желала выбраться наружу, чтобы пометить ее. Я боролся с этим, с желанием отдаться ей. Я боролся с этой потребностью уже три года, с того дня, как впервые увидел ее на свадьбе наших родителей. Она была так красива, но так молода. Она все еще была так молода. Я покачал головой.
— Нет. Это неправильно. Я не должен был прикасаться к тебе. — Не должен был участвовать ни в чем из того, что мы делали.
