- Да не вздыхай так, а то отшлепаю по твоей кругленькой заднице. Это мне надо вздыхать. Моя девочка третий день сидит одна в джунглях.
- Что за девочка? - спросил я, радуясь перемене темы.
- Моя маленькая Тейша, - с грустной нежностью сказала Хозяйка, приняла из рук Сэи большую потную бутыль с тягучей янтарной жидкостью и налила мне и себе. - Давай, за ее здоровье.
Несколько обескураженный замечаниями в адрес моей боеспособности, я отхлебнул пальмовой - это оказалась ядреная настойка кира - подождал, пока перед глазами перестанут скакать звезды, а воздух снова вернется в легкие, и небрежно спросил:
- Что с ней случилось?
- Моя девочка застряла в джунглях, - ответила Хозяйка с печалью в голосе. - Сначала вездеход перестал заводиться, затем разрядился телефон. Она сидит там одна, бедная, среди ящеров и ядовитых гадов, и ждет... а я даже не могу ей помочь!
Она в ярости швырнула бокал об стенку - он брызнул стеклом.
- Сэй! Наливай. Там полно всякой дряни, против которой у меня нет ни скафандра, ни отпугивателя, ни черта! У меня есть старый бластер, но на ящеров не хватит патронов... Пей, аристократишка, не халтурь! Не можешь спасти мою девочку, так хоть пей как мужик!
Я залпом опрокинул бокал, выдохнул и спросил:
- Почему не могу? А где Крез?
- Что, не можешь справиться без своего большого друга? - сварливо прокаркала старая контуженая дура. - Ушел купаться со своей блондинкой! И с твоей брюнеткой, кстати, тоже.
Я зарычал и протянул бокал Сэй:
- Наливай.
- О, неужели, - проворчала Хозяйка, - ну давай и мне тоже, а то будут говорить потом - хлипкий аристократишко перепил Марну Блай.
- Это тебя зовут так? - переспросил я, наслаждаясь забурлившей в жилах кровью.
Пальмовая оказалась шикарным напитком, который прекрасно лег на благодатную почву моего мозга, уже заботливо удобренную пивом - оковы трусливого разума пали с моего духа, и он воспрял, обещая перевернуть весь мир.
- Меня не зовут, я сама прихожу, - проворчала Хозяйка и опрокинула свой бокал в горло, не морщась.
Я решил доказать, что тоже так могу, и протянул снова бокал Сэй. Она жалобно вздохнула.
После этой дозы мой мозг, видимо, воспрял так высоко, что утратил связь с запоминающим аппаратом.
Холодный утренний бриз разбудил меня на рассвете, принося запахи влажного леса, а главным образом от того, что заспанная и позевывающая Сэя попыталась перевернуть меня, чтобы извлечь лежавшую подо мной скатерть.
Я не замедлил этим воспользоваться, и Сэя оказалась у меня в руках, притворно протестуя - так, чтобы никто, кроме меня, не услышал.
После того, как я окончательно проснулся, она оказалась в руках у проснувшегося Креза, а я поднялся на овеваемую бризом крышу, сладко потягиваясь навстречу поднимающемуся солнцу и хрустя всеми суставами, и обнаружил там похрапывающую Хозяйку, простирающуюся на мягком ковре во весь свой рост, словно выброшенная штормом морская звезда гигантских размеров.
Некоторое время я любовался этим эпическим зрелищем, пытаясь решить, к какому жанру живописи его стоило бы отнести - натюрморту или пейзажу. Но долго оставаться безучастным зрителем не было сил.
Стоило мне коснуться ее, как она мгновенно открыла глаза и хрипло спросила:
- Что, ваше долбанное величество, завтракать?
- Называй это так, презренная, - согласился я и отвесил ей пощечину.
* * *
Второй раз я проснулся уже от того, что кто-то тряс меня за плечо.
- Марк! Хватит лежать, а то сгоришь. Ты уже весь красный. Ты хотел посмотреть Сан-Обливию. Мы пойдем купаться?
Я подскочил от боли - солнце напекло кожу так, что нервная система, казалось, выступила наружу, и прикосновение Кэи отдалось сразу везде.
- Купаться? - спросил я в отчаянии. - Конечно! Я немедленно иду купаться!
Воздух остановился, и на крыше была страшная жара. Обливаясь жирным потом и пытаясь разглядеть окружающий мир сквозь слипшиеся ресницы опухших глаз, я сполз вниз, где, кажется, уже завтракала вся честная компания бичар с чувихами и Крезом в центре всеобщего внимания. Восторженные крики со всех сторон напомнили мне, что я совершенно гол. Не обращая на них внимания, я разглядел наконец бассейн и с разбегу бросился в прозрачную холодную воду.
Когда я вылез, Кэя уже подавала мне восхитительно чистое, белое и сухое полотенце. Завернувшись в него, я проследовал к столу Креза. Мгновенно возникшая рядом Сэй поставила передо мной огромное блюдо с дымящейся яичницей, верчеными почками, колбасками и чашкой пахучего чао, и я почувствовал себя счастливым.
Высадив в три глотка кружку холодного уау-уау, я почувствовал сначала облегчение, затем вдохновение. Пока я ел, Крез развлекал аудиторию своими военными байками. Бичи время от времени разражались восторженными "клэо", а чувихи были близки к тому, чтобы упасть в обморок.
Из беспечной речи Креза мне быстро стало понятно, что страшные рассказы о нас по новостям не испугали кинхаунтеров, а наоборот впечатлили. Вопреки уверенности Хозяйки, меня считали страшным монстром, только из необъяснимой благосклонности к местным аборигенам не сожравшим их в первые часы пребывания на острове.
