Работая над «Голосами», я нередко был вынужден действовать как независимый режиссёр, потому что государственная структура вела себя слишком неповоротливо. Например, узнав, что у меня через три дня будет Бетакам, я тут же договорился с ребятами из Питера, что они приедут на съёмку. Телевидение должно было оплатить им проезд, но бюрократический аппарат не успевал оформить нужные документы, и я купил всем билеты за свой счёт (из Питера и Минска в Москву и обратно). Свободных кассет в нашем творческом объединении тоже никогда не было, служебные кассеты находились в постоянном обороте: на них снимали, монтировали, размагничивали после эфира и сразу же отправляли на новую съёмку. Но для нормальной работы нужны архивы, поэтому каждый покупал кассеты-Бетакам за собственные деньги. Это было не нормально, кассеты стоили дорого, но ничего другого нам не оставалось. Архивы накапливались и хранились дома, потому что на работе любую кассету могли «заиграть» без зазрения совести.
***
Когда «Голоса» были закончены, один из индеанистов недовольно сказал мне, что людей, которых я изобразил в передаче, на самом деле не существует, что они в действительности совсем другие. Но я же не про них делал фильм. Они были для меня лишь иллюстративным материалом. В «Голосах» я излагал идею, которая мне нравилась. Это моя идея индеанистики. У других людей она совсем иная, она лишь в чём-то перекликается с моей. Я делился со зрителем тем, что мне нравится, что меня восторгает, что влечёт в мир индейцев, хотя мне не нравилось там слишком много. Но разве в этом суть? У меня есть то, что я воспеваю, и так получилось, к счастью, что индеанисты помогли мне создать картину мира, в который мне хочется окунуться, мир гармонии, мир взаимопонимания. Такого мира я не нашёл в действительности, но я спел о нём песню, я рассказал о мечте.
Зачем я пишу об этом? Чтобы показать на вполне наглядном примере, что документальное кино тоже может служить делу великой иллюзии.
***
«Воспоминания об опыте съёмок в фильмах и телепередачах Андрея Ветра – замечательный повод заново пережить добрые волнения увлечённости, дружбы, желания двигаться и создавать…
День моих первых предполагаемых съёмок у Андрея совпал со вторым визитом к московским индеанистам – Саше Ястребу и его семье. На встречу меня тогда привёз отец, что меня немало смущало. Позже я его поняла – к родительскому беспокойству была добавлена изрядная доля искреннего интереса, узнать больше о том, что так важно было для меня, и что разделяли другие люди, тем более, отец сам следовал пути увлечённых – его страстью была джазовая музыка и подводная охота. Я чувствовала, что мой интерес к культуре американских индейцев вполне уважаем.
Я помню, что в тот, знаменательный для меня, день планировались съёмки передачи «Голоса и крылья»[1] и я разом познакомилась с москвичами, изучающими коренных американцев, и с представителями Санкт-Петербурга.
Я и предположить тогда не могла, что с искромётным юмором, доброжелательностью, которые всегда сопровождали съёмочные дни у Андрея, в мою жизнь входят настоящие друзья на долгие годы. Кого-то нет уже с нами – Димы Сергеева (Танцующего Лиса), Димы Кольцова (Кроу), но то, как все присутствовавшие тогда, приняли меня, новобранца, осталось со мной…
События того дня из-за переизбытка впечатлений, пережитого волнения, по прошествии многих лет, я помню, в основном, ощущениями, и только минимумом фактов. Мы выехали на природу, однако из-за плохой погоды съёмки в тот день отменили. Они состоялись через пару дней. Я не смогла участвовать, что меня и спасло от неминуемого позора – на тот момент мои познания в области традиционной одежды коренных американцев оставляли желать лучшего. И это счастье, что тот мой костюм так никто и не увидел.
