— Тогда идем смотреть, — твердо сказала Варя. — Фильмы надо смотреть из-за режиссеров, а не актеров.
Я посмотрел на нее восхищенно:
— Первый раз вижу такую здравомыслящую актрису!
— Спасибо, — сказала Варя и немного зарделась.
— А вы хорошо знакомы с Лиозновой? — шепнула мне Варя, пока мы стояли в очереди в кассу.
— Да нет, — ответил я. — Так, может, пару раз видел…
— Вот как? — хмыкнула Варя. — И многих своих коллег вы так редко видите?
— С «Мосфильма» всех вижу регулярно…
— А Лиознова…
— Она на Студии Горького.
— А, поняла, — протянула Варя. — Даже не знала об этом. Я тоже один раз ее видела. Мы в гостях у кого-то были — и вот она там тоже была… Симпатичная женщина.
— Возможно, — безразлично отозвался я.
— Вы не согласны? — посмотрела на меня Варя.
— Ну, у меня свои представления о симпатичности, — с улыбкой молвил я.
— И режиссер Лиознова не отвечает вашим строгим требованиям? — иронично спросила Варя.
— Не такие уж они и строгие… Просто режиссер Лиознова не в моем вкусе.
— А кто в вашем вкусе?
— Вы, — мгновенно ответил я, смотря Варе прямо в глаза.
— Перестаньте, — засмущалась она и даже слегка хлопнула ладонью мне по плечу. Как мне нравится эта ее привычка… В зависимости от ситуации этот жест в ее исполнении может означать что угодно. И все понятно без слов. В данном случае я понял так: «Мне очень приятно это слышать — и одновременно неловко. Лучше не говорите мне таких вещей. Хотя теперь я, конечно, постоянно буду ждать от вас подобных комплиментов». И все это — в одном-единственном прикосновении.
«Прикосновение»… Хорошее название для фильма. Лучше, чем «Предчувствие». Но тоже не так оригинально, как «Неуловимость»…
Когда наша очередь подошла, оказалось, что на сеанс осталось как раз два билета.
— Вот так повезло, — покачала головой Варя.
— Да уж, — пробормотал я. — И как я не сообразил, что билеты нужно купить заранее. Насколько я знаю, этот фильм вообще еще нигде не идет. Даже в Доме кино вроде не было премьеры… То, что он здесь оказался, — вообще чудо. А то, что мы успели взять билеты перед самым началом, — еще большее чудо.
— Сколько до сеанса? — спросила Варя, когда мы отошли от кассы.
— Десять минут, — посмотрел я на часы.
— Тогда давайте раньше не пойдем. Там опять будет хроника…
— Не любите хронику?
— Новости и дома можно посмотреть, — сказала Варя. — У нас телевизор есть.
— Везет вам, — шутливо сказал я.
— А у вас нет? — серьезно спросила Варя.
— Нет, — улыбнулся я. — Как многие кинорежиссеры, я презираю телевидение.
— Да, Валера примерно так же относится. Хотя телевизор иногда смотрит.
«Вот в этом он весь! — немедленно подумал я. — Вечно у него слова с делом расходятся… Может, он и Варю совсем не так сильно любит, как расписывает? Хотя, — я вновь залюбовался своей спутницей, — в этом единственном случае я все-таки не могу ему не верить. Потому что как можно не любить такую…»
— Не смущайте меня, — прервала мои думы Варя, отводя взгляд.
— Я вас смущаю? — будто очнулся я. — Чем?
— Вы так пристально смотрите, — тихо сказала она себе под нос.
— Я режиссер — мне можно, — сказал я.
Варя подняла на меня глаза:
— А вы только как режиссер на меня сейчас смотрели?
— Я на все смотрю и как режиссер, и как обычный человек, — уклонился я от прямого ответа.
— Значит, все воспринимаете как материал для работы?
— Все, кроме вас, — не удержался я от очередного комплимента, на сей раз несколько туманного.
Прозвенел звонок, и мы пошли в зал.
Там играла до боли знакомая фортепианная мелодийка.
— Ну вот, «Фитиль» пропустили, — шепнул я Варе.
— А вам нравится? — шепнула она в ответ.
— Иногда бывает забавно.
— По-моему, очень редко.
Наконец мы нашли нужные места и сели. Началось кино.
На экране под странный цокот стали показывать березы, среди которых мелькал силуэт девушки. Неподалеку, разумеется, оказался и парень. Вернее, мужчина, в котором я сразу узнал артиста Шалевича. Девушка — теперь было видно, что это Доронина, — приближалась к нему…
Я поморщился.
— И здесь под Тарковского сработано, — неодобрительно сказал я Варе. Она коротко кивнула, не отводя глаз от экрана.
Это, вероятно, был сон-вспоминание героини Дорониной, которая проснулась и что-то сказала дочке, лежавшей в соседней кровати.
Дело, как сразу стало понятно, происходило в деревне.
Варя наклонилась ко мне:
— Опять про колхоз?
— Не думаю, — покачал я головой.
— Но вы же сами ничего не знаете про этот фильм.
На экране высветилось название «Три тополя на Плющихе» — и я показал Варе на него:
— По крайней мере, я точно знаю, что Плющиха — это в Москве, а не в колхозе.
— Это улица? — уточнила Варя.
— Да.
— Ясно. Я даже не слышала про такую. Я ведь приезжая.
— А откуда вы? — спросил я, вероятно, слишком громко, поскольку сидевшая впереди женщина повернулась и строго бросила:
— Молодые люди!..
Мы с Варей замолкли и продолжили смотреть на экран.
— Ефремов, — уважительно прошептала Варя, когда пошел перечень исполнителей.
— Хороший актер, — суховато произнес я.
— Вы с ним работали? — сказала мне Варя почти на ухо.
