— Он таким тебе большим другом был? — спросила Валя спустя еще несколько минут.
— Кто?
— Волнистый — кто еще!
— Нет. Вообще не другом.
— А в чем тогда дело?
— Он был… коллегой.
— Да у тебя на одном только «Мосфильме» миллион коллег.
— Еще мы вместе учились.
— И только поэтому он тебе так дорог?
— Да не дорог он мне! — воскликнул я.
— Не психуй, — внушительно молвила Валя.
— Я и не психую… Он мне не дорог, но это не значит, что его смерть для меня ничего не значит.
— Противоречие какое-то, — хмыкнула Валя. — Если кто-то нам не дорог, то нам все равно, живой он или мертвый. Разве не так?
— У меня не так.
— Ты такой чувствительный?
— Может быть.
— А по тебе не скажешь.
— По тебе тоже не скажешь, — бросил я взгляд на Валю, — что ты такая… язва.
Она рассмеялась:
— Так меня всю жизнь называют.
— Потому что есть за что…
— Не спорю… Но зато я честная.
— Поздравляю.
— В отличие от некоторых.
— От кого, например?
— От тебя, например.
— И в чем же я нечестный? — вновь бросил я на нее взгляд.
— Да во всем, — небрежно сказала Валя. — Ой, ладно, об этом после, лучше на дорогу смотри…
Я замолчал. Через минуту Валя потянулась рукой к радиоприемнику и вопросительно покосилась на меня:
— Работает?
— Угу, — подтвердил я.
— А что никогда не включаешь?
— Люблю тишину. Телевизор не смотрю, радио не слушаю.
— Телевизор и я не смотрю, — сказала Валя. — Там даже кино как-то не так смотрится, а про всякие передачи я и не говорю… Но как без радио-то? Я с детства слушаю…
— В детстве и я слушал. «Клуб знаменитых капитанов», радиоспектакли всякие…
— А сейчас? Новости хотя бы?
— Сейчас я разве что «Маяк» иногда включаю, чтобы сверить часы. Но после сигналов сразу выключаю. Новости меня не интересуют.
— Даже в газетах?
— Я больше люблю журналы. А насчет новостей… Все, о чем стоит узнать, и так узнается. Вот, скажем, весной Гагарин умер. И я об этом отнюдь не из новостей узнал…
— А от кого? — зачем-то спросила Валя. Я похолодел и покосился на нее. Она что-то знает, подозревает? На что-то намекает?
Она — Варя?
Нет, не может быть…
— Все об этом говорили, — туманно ответил я. — Как и обо всем важном. Вот я это к чему.
— А ты знал Гагарина? — спросила Валя.
— Нет, — твердо ответил я.
— Даже не видел никогда?
— Нет.
Ну вот, снова вру — только уже наоборот. Что же заставляет вести меня с Валей именно так? То есть не так, как с Варей… Варе я очень хотел понравиться, а ей… Ей, видимо, не так уж и хочу.
И уже поэтому, хоть это и глупое умозаключение, она — не она. Валя — не Варя. Нет.
— Так я включу радио? — спросила Валя.
— Пожалуйста.
Она повернула ручку. Послышался старушечий голос, рассказывающий — или с выражением зачитывающий — историю о разлученных во время войны родственниках. Было сразу понятно, что старушка говорит не о себе, поскольку героиня повествования была совсем маленькой в начале сороковых…
— Что это? — пробормотал я. — Рассказ или…
— Ты не знаешь? — вытаращилась на меня Валя. — Ах, ну да, ты же не слушаешь… Это программа «Найти человека».
— Люди ищут тех, кто потерялся в войну? — сообразил я.
— Вот именно. Если бы не война, наверное, и не нужна была бы такая передача.
— Ну почему? — не согласился я. — Люди и так могут потеряться…
— Но, наверное, не в таком количестве, чтобы его хватало на регулярную передачу.
— Что ж, возможно… Значит, ты слушаешь эту передачу? Кого-то потеряла?
— Да не слушаю я — просто знаю, — немного раздраженно ответила Валя. — Знаю, что есть вот такое. Мне это не нравится, если честно. Сама идея не близка.
— Идея чего?
— Вот этого поиска кого-то, кто давным-давно потерялся. Кому это нужно?
— Тем, кто пишет эти письма, видимо, нужно…
— Ничего им не нужно, — отмахнулась Валя. — Пишут письма от безделья. И кого-то там ищут тоже от безделья… Я вообще не понимаю этой страсти возвращаться в прошлое. Лично я живу только будущим.
— Даже не настоящим? — удивился я.
— Нет, — отрезала Валя. — Настоящее на глазах становится прошлым, так что меня интересует только будущее.
Валя вдруг раздраженно повернула ручку приемника, стала искать другую станцию. Перебрав несколько волн, она выключила радио. Видно, искала музыку, а везде была только болтовня.
— Найти человека, — проворчала она.
— У тебя как будто даже настроение испортилось, — сказал я, — стоило услышать эту передачу.
— Да нет, какое мне дело до нее, — отмахнулась Валя. — Просто тут одно за другое: «Найти человека», Агния Барто, картина «Неподсуден»… Как все у нас… не знаю даже… Не хочется говорить «ужасно» или «убого», но…
— Чем тебе Барто не угодила? — поинтересовался я.
— А тебе она нравится? — усмехнулась Валя. — То есть ее стихи?
— Да я уже вышел из этого возраста.
— А я и в детстве ее терпеть не могла.
— Я, признаться, тоже, хотя… Нет, по-моему, я просто ее никогда не читал.
— Да ну? — Валя фыркнула. — Это называется… как там у Булгакова?.. Соврамши — вот!
— Булгаков тебя, конечно, устраивает, в отличие от Барто? — поспешил переменить я тему.
— Да нет, Булгаков тоже местечковый какой-то. Украинец в Москве — что он может написать?
