– Ну вот! – показывает Аркадий. – Анечка, я с вами прощаюсь. Помните про сроки повязок и препараты.
Из-под бинтов что-то промычали, и Аркадий удалился. Мы же стояли в полном охренении. Ну, вообще-то, к этому состоянию стоило бы уже привыкнуть.
– Ань, ты как? – спросила Марина куда-то в бинты.
– Да ничего… – пробубнила вполне отчетливо мумия.
– А что с глазами?
– До завтра открывать нельзя, а так все нормально! Как там дома?
– Ладно, по дороге наговоритесь! – прервал я их.
И мы пошли грузиться. Санитарка вывезла кресло наружу, я открыл заднюю дверь, санитарка придержала Аню под руку и та пересела в машину. При этом она громко охала и стонала. Марина суетилась рядом, приговаривая:
– Что, сильно болит?
– Нет, просто неприятные ощущения, – успокоила санитарка. – После липосакции всегда ломит и тянет, но за три дня пройдет.
Аня полезла в карман халата, вытащила телефон и стала совать наугад санитарке. Но та просто пожала плечами, типа кому такое говно нужно? Отдала нам пакет с анькиными вещами и свалила. Мы же распихали вещи и стартанули домой. Там нас ждал безутешный почти вдовец.
В дороге девки трещали без умолку, я же гнал, как бешеный. Позвонил Валерочка:
– Серый, я опять все больницы обошел – ее нигде нет! Мент тот, сука, ничего не делает вообще!
– Валер, ну откуда ты знаешь? Может, он там жопу рвет на части?
– Серега, я думаю, что точно что-то случилось!
– Валер, не гони! Я вот завтра сам тебя отвезу к Евгению Петровичу. Помнишь, знакомый мой? Большой человек в ментовке.
– Ой, спасибо, Серег! Ты настоящий друг!
Ага, таких друзей – за хрен и в музей!
Приехали в город опять ночью. В больнице Марина побежала искать Аленку, а я вышел ляжки тянуть. Покурил, то да се – выходит Маринка и Аленка с креслом на колесиках. Пересадили они опять Аню в кресло, снова с охами и ахами, и покатили внутрь. Я остался на улице стоять, потому что всю жопу себе напрочь отсидел. Вскоре вышла Марина, уже одна.
– Ну что, определили ее в общую палату, типа только что из реанимации.
– А завотделением что?
– Зашел, поржал, говорит: «Прикольная Нефертитя!» Нормально все, короче. Она сейчас Валерке позвонила, тот сюда летит.
– А мы типа тоже узнали?
– Ну да, нам она тоже позвонила. Но мы ведь ближе живем, вот и приехали сразу.
– Не проколется? – сомневаюсь.
– Кто? Аленка? Или Анька?
– Обе.
Марина пожала плечами.
– Не должны. Всего, конечно, не предусмотришь, но я на них очень надеюсь.
Постояли еще с полчаса, покурили. Марина в больницу в туалет сбегала, я в кусты заглянул. Тут во двор влетает тонированная девятка Валерика. Выскакивает этот гонщик со своей мамашей и летят ко мне.
– Серега, ты в курсе, да?
– Знаю только, что она в травме, в реанимации была, потом очнулась, сейчас в общей. А что случилось-то?
– Да ее гондон какой-то на зебре сбил! И свалил! Найду гада, я его урою вообще! Гоняет по городу, сволочь! Таких мочить надо!
Ага, думаю, с себя начни.
Тут мамаша подгребла и утащила его в больницу. Марина с ними пошла, приговаривая что-то вроде:
– Ой, а она мне позвонила, я даже не узнала сразу… А потом ревела, конечно…
Еще с полчаса я прождал на улице. За всей этой суетой как-то позабыл про железки, которые перед выпиской Ани купил. А вот теперь вспомнил и стало мне глубоко пофиг на все эти бабские переживания, а захотелось быстрее домой поехать и все распаковать. Поэтому я пошел искать Марину, чтобы свалить поскорее. Нашел я ее возле палаты в коридоре. Там стояла мамаша Валерки и держала за рукав доктора какого-то. И втирала ему дичь:
– Нет, вы меня не понимаете! Я требую, чтобы для нее были созданы все условия!
– Создадим, не сомневайтесь, – кивал доктор. – У нас для всех условия отличные.
– Моя невестка вам не «все»! – завизжала мамаша. – Да я вам тут такое устрою! Вы еще не знаете, с кем связались!
Я вклинился между ними и оттер тетку от доктора. Та с шипением полезла в палату. Врач только пожал плечами.
– Вы уж не обращайте внимания, доктор! – посоветовал я.
– Да ерунда. У нас таких кадров здесь толпами! Что сынки, что мамаши! – отмахнулся доктор. И тут же спохватился. – Ой, а вы, наверное, друг мужа?
– Нет, – успокоил я его, – я не друг, я нормальный! Может, вам накинуть за вредность? За нервы, так сказать?
Но доктор похлопал меня по плечу и сказал:
– Да если бы я из-за таких нервничал, то в психушке давно бы лежал. Нормально все.
И ушел. Тут из палаты выскочила Алена, отдуваясь и крутя головой.
– Пидорская семейка! – пожаловалась она мне, едва закрыв дверь. – Что сученыш, что курва старая! Я ей сейчас уткой по роже приложу!
– Ален, извини, ладно? Если денег добавить, то просто скажи…
Но Алена тоже отмахнулась:
– Нормально. Просто, может, зря вы этот брак спасать взялись? Это же чмо тупое! Нахрен он ей вперся? Лучше, что ли, не найдет?
– А это вот у вас, баб, спросить надо, почему вы таких говнюков любите без памяти?
– Ладно, пойду разгоню этот шалман! – Алена решительно пошла к палате. – Так, часы посещения окончены, родные могут зайти завтра. В отведенное для посещений время.
– Да что вы себе позволяете? Да я на вас жаловаться буду в минздрав! – заверещала мамаша Валерика.
