После такой речи Марина свалила домой. Сейчас все это рассказывала и ее натурально колотило. Меня, кстати, тоже! Я всерьез вдруг подумал о том, что если я ночью удушу Аньку подушкой, то мне это сойдет с рук. Врач, чтобы прикрыть свою задницу, напишет про осложнения после травм, мент подтвердит липовый протокол, Герман обломается – форс-мажор, а что я могу сделать. Детишки поплачут, конечно, жалко их. Но своих детей тоже очень жалко. И свою жизнь еще больше жалко. Так что я курил и серьезно рассматривал такой вариант решения проблемы.
Зазвонил телефон у Марины. Та взяла трубку, ответила «Я не хочу говорить!» и дала отбой. Тут же раздался новый звонок, но на сей раз Марина просто сбросила вызов. Так за вечер повторилось еще три раза. Я ничего не спрашивал, и так все было понятно. Оставалось только ждать следующего дня. Марине приходили смски, она их читала и удаляла, но не отвечала. Напряжение выросло.
В полпервого ночи позвонила Алена из больницы. С ней Марина быстро переговорила и тут же вызвала такси. Пока собиралась, успела мне сказать:
– Поеду с этой сукой поговорю, Аленка просит.
Я остался дома. Накатил рюмку коньяка, закурил. Стал ждать. Поджилки тряслись, так как я был абсолютно не уверен в том, что ночная поездка принесет положительный результат. Дети спали давно, я слонялся по хате. Включил телек, но не смотрел, ничего в голову не лезло. Через час вернулась жена. Сразу кинулась на кухню, налила в мою рюмку коньяка и махнула. После чего уже уселась и стала рассказывать.
Аньку она застала в слезах и соплях. Оказывается, после вечернего разговора эта курица решила… позвонить в клинику Аркадия! В девять часов! Ладно, дозвонилась до администратора, попросила Аркадия к телефону.
– А что вы хотели?
– Это Анна звонит, я в клинике недавно была…
– Фамилия?
– ХХХХ.
– Да, вижу, комплексные процедуры. У вас осложнения? Соединить вас с дежурным врачом?
– Нет, мне нужно с Аркадием поговорить.
– Вы знаете, Аркадий БОРИСОВИЧ никогда сам с пациентами не общается. Это исключено.
– Но я Анна ХХХХ!
– Да, я поняла. Тут вот отметка – общие основания. Это значит, что если возникают вопросы, то их решает дежурный врач. Вас соединить?
– А как мне с Аркадием… Борисовичем поговорить?
– Женщина, никак. К нему очередь на год расписана. Он очень занятой человек, ему и в правительство приходится выезжать, так что времени у него совершенно нет. Извините, ничего не получится. С дежурным врачом будете беседовать?
Тут до Аньки доперло, что она не просто не пуп земли и даже не камень на дороге, а одна из песчинок на пляже. И совершенно никакого интереса для Аркадия не представляет и никогда не представляла. И если Аркадия напрягли ехать в нашу дыру, а потом еще и лично ей заниматься, то это мог сделать только очень серьезный человек. Которому в очередь к Аркадию записываться не надо. Кстати, тот самый человек, которого она как раз надумала кинуть.
После осознания этого факта гонора у Ани поубавилось сильно. Даже совсем. Она начала прокручивать варианты своего отважного бегства и последующего устройства в жизни и выяснилось, что вариантов-то никаких нет. Потому что если бы они были, то никто не мешал ей воспользоваться ими давным-давно. И не сбежала она до сих пор не от лени, а потому что… бежать было некуда.
Потом она стала вспоминать все самые страшные истории из жизни бандитов и начала примерять их на себя. Ну и накрутила себя до истерики. Стала названивать Марине, а та ее послала. И Аньку посетило видение, что бандиты уже приехали и сейчас явятся к ней. В итоге она загналась, начала истерить, и пришлось уже Аленке выдергивать Марину из дома. Ну, а Маринка что – приехала, успокоила, поплакала вместе с ней, и дружба вновь засияла всеми красками. А для чего же друзья нужны?
Я понял, что нельзя пускать Аню в зону комфорта вплоть до завершения операции. Потому что когда все шло хорошо, что-то заставляло ее искать способ обосрать все и испортить. Поэтому я решил устроить ей непреходящее давление. Иначе я сам бы с ситуацией не справился. У меня своих проблем хватало, чисто технического плана, а приходилось рваться на части и разбираться самому со всем сразу. Так дело бы не выгорело никак.
Пока, конечно, Ане хватало адреналина от последней взбучки с неудавшимся романтическим побегом, поэтому она была просто шелковая. Дни шли за днями, Анну выписали после всех шлифовок конечностей и прочего обмазывания. Фигура у нее посвежела, однако при родных она горбилась и стонала постоянно.
– Иначе сразу в пахоту поставят! – объяснила она.
