— А по-моему, хорошая фамилия — Заяц! — подала голос Майя. — Как тебя могли дразнить, Зайкой, наверное, или Зайчихой…
— Да, до восьмого класса так и дразнили, а когда в меня Вовка Лебедушкин втюрился, так стали кричать: «У Зайца яйца»! Думаете, приятно?
Все расхохотались.
— А что это Майя ничего о себе не рассказывает? Мы вот с Валечкой уже о себе многое поведали, а вы молчком. Нехорошо, не по-товарищески!
— А у меня ничего такого интересного не происходило. Я вообще много лет Новый год в Москве не встречала, к тетушке в Питер ездила. Она у меня одинокая… Собственно, она мне не тетка, а двоюродная бабушка…
Какая она грустная, эта Майя, подумал Борис Андрианович. А лицо прелестное. Нежное, тонкое… Так и хочется погладить ее по щеке…
— А вы, девушки, давно дружите?
— Только нынче утром познакомились! — радостно рассмеялась Валя.
— С ума сойти, никогда бы не подумал.
— Ой, Борис Андрианович, а можно я у вас спрошу одну вещь…
— Спрашивайте, Валюша!
— А почему вы на «Ниве» ездите?
— А чем вам «Нива» не нравится? — засмеялся Борис Андрианович. — Неплохая машина, недорогая в обслуживании, проходимость хорошая. Я доволен.
— Ну, у вас сын небось богатый, мог бы отцу иномарку подарить, — слегка смутившись, сказала Валя.
— Еще не хватало! Я что, немощный старик, по-вашему? Мне если что понадобится, я и сам себе заработаю.
— Извиняюсь, я вас обидеть не хотела!
— А я и не обиделся, просто разъяснил ситуацию.
Гордый, подумала Майя. Молодец!
— А вы в Канаде были у сына? — как ни в чем не бывало продолжила свой допрос Валя.
Это уже начинало раздражать Майю, но, с другой стороны, избавляло ее самое от расспросов.
— В Канаде был, но не у сына, а гораздо раньше, по собственным делам.
— Ой, а вы кто же по профессии?
— Океанолог.
— Это ж вы по полгода в морях болтаетесь, да?
— Точно, болтаюсь, — усмехнулся Борис Андрианович.
— И не страшно?
— Почему же? Бывает страшно, да еще как. С океаном не пошутишь.
Майе понравилось, что он не стал перед наивной Валечкой строить из себя бесстрашного морехода. Да, он мореход, Синдбад-мореход… Романтично, однако. Нет уж, хватит с меня романтики. Да и немодно это нынче. Вот в поколении мамы геологи, океанологи, полярники считались невесть какой романтикой, а сейчас хоккеист, играющий в Канаде, куда более волнующая фигура, чем какой-то океанолог. Ну еще бы, у него денег сколько…
— Ну, девушки, а вот и Ясенево! Какая улица?
— Литовский бульвар!
Они нашли нужный дом. Он оказался огромным, на целый квартал. Затормозив у подъезда, который ему указала Валя, Борис Андрианович предложил:
— Вот что, девушки, вы идите, а я тут подожду.
— Спасибо, вы такой хороший! — искренне воскликнула Валя.
— Валя, — вдруг решилась Майя, — Валюша, ступай одна, ты ведь Ингу знаешь, а я… Я тоже тут подожду…
Валя хотела было возразить, но потом осеклась.
— Ладно, только вы меня тут не бросайте, дождитесь!
— Господь с тобой, Валя! — укоризненно воскликнула Майя и залилась краской.
Борис Андрианович вдруг заволновался. Майя так нравилась ему, что даже в горле пересохло.
— Какая милая женщина, — смущенно проговорил он, глядя вслед Вале.
— Да, я рада, что познакомилась с ней, она теплая такая…
— Ничего, если я закурю? — охрипшим голосом спросил он.
— Курите, пожалуйста, я привыкла.
— Ваш муж курит?
— Я давно в разводе, и муж как раз не курил. Курили родители, их друзья, да и у нас в агентстве почти все курят.
— В каком агентстве?
— Я работаю в рекламном агентстве.
— Не может быть!
— Почему? — удивилась Майя.
— Мне всегда казалось, что люди, работающие в рекламе, до ужаса наглые и могут прошибить лбом любую стену, даже Великую Китайскую, но к вам все это явно не относится.
— Это правда, — улыбнулась Майя, — но я не агент, я, собственно, что-то вроде редактора, я слежу, чтобы рекламные тексты были грамотными, ну иногда и сама сочиняю слоганы…
— Что вы закончили? Филфак или пединститут?
— Филфак, а как вы догадались?
— Интуитивно, — улыбнулся он. — Майя, в этом году праздники такие длинные.. . Вы на лыжах ходите?
— Давно уж не ходила.
— А театр любите?
— Да нет… А вы что, меня клеите? — неожиданно даже для самой себя спросила она.
А он жутко обрадовался.
— Ага, я вас клею или кадрю, как вам больше нравится! Или вам это не по душе?
— По душе, — тихо сказала Майя и потупилась.
— Майя, вы мне ужасно нравитесь!
Он взял ее руку и поцеловал в ладонь. Она вздрогнула. Подняла на него глаза. Он смотрел так ласково, так взволнованно, что ей немедленно захотелось обнять его, прижаться к нему… Что это? Долгожданное новогоднее чудо? Нет, чудес не бывает, а новогодние чудеса кончаются плохо, от них потом долго еще болит сердце и, как пишут в романах, «кровоточит душа». А этот даже не скрывает, что женат, значит, может предложить только адюльтер… Конечно, адюльтер все же лучше, чем ничего, но я устала. Я больше не хочу…
Он сразу заметил, что она вдруг погасла. Я сделал что-то не так, я поторопился, с ней, видимо, надо иначе… Что ж, она того стоит.
Из подъезда выбежала Валя.
— Облом! — воскликнула она, садясь в машину. — Инга уехала по контракту в Арабские Эмираты.
