Он установил дистанцию, подумала Майя. Ну и хорошо. Пусть. Он в сценарий не укладывается, так, случайный эпизод. За рулем он должен спеть какую-нибудь песню… возможно, Визбора или Митяева, и еще он расскажет, что вдовец, что безумно любил жену… Нет, его жена жива, просто уехала на Новый год к маме или к сестре, а ему одиноко, но он ее безумно любит и у него есть внуки…
Тут появилась слегка смущенная Валя.
— Май, теперь твоя очередь.
Майя рассмеялась, но пошла в том же направлении.
Квартира была чистая, ухоженная, явно чувствовалось присутствие женщины. Да, подумала Майя, это эпизод с песней Визбора, не более того. Но на кого он все-таки похож?
— А вы не голодны? — спросил он.
— Нет! — разом ответили женщины.
— Ну что? Тогда по коням?
Едва они вызвали лифт, как оттуда вышла пожилая женщина.
— С Новым годом, Мария Яковлевна! — приветствовал ее Борис Андрианович.
— С Новым годом, Боренька, голубчик! Скажите, Боря, у вас есть дрель?
— Боже, зачем вам дрель?
— Вадик обещал заехать и повесить картинки после ремонта. Не могли бы вы мне ее дать?
— Разумеется! Одну минуту. Девушки, спускайтесь пока. У подъезда вишневая «Нива».
— Какой дядечка клевый, скажи, Май!
— Кажется, да, ничего, — осторожно ответила она.
— Он, между прочим, на тебя глаз положил!
— Да ну, не выдумывай!
— Ничего я не выдумываю! Прямо сразу, как из лифта вышел, глянул и пропал. А иначе за каким чертом ему с нами в праздник по городу таскаться?
— Валя, по-моему, он тоже на какого-то актера похож.
— Не знаю, если только на ненашего… А я не наших по именам не запоминаю, только Бельмондо. Ты, Май, вперед садись, пусть ему приятно будет. А вот говорят, хороших людей не осталось. Врут, правда же?
— Наверное, врут, — вздохнула Майя, вспомнив прошлый Новый год.
Тут из подъезда вышел Борис Андрианович. Крупный, слегка мешковатый… Кого, кого он мне напоминает?
— Садитесь, девушки! — Он открыл заднюю дверцу «Нивы».
— Ой, а можно Майя вперед сядет, ее сзади укачивает! — сразу взялась за дело Валя. Майе стало смешно.
— Отлично, садитесь, Майя. — Он помог ей сесть и галантно закрыл дверцу.
— Майя, вперед и с песней! — успела ей шепнуть Валя.
— Ну, девушки, куда двинем? В Ясенево, кажется?
—Да.
— И кого же это вы разыскиваете в первый день праздника? Старую подругу?
— Ой, Борис Андрианович, тут такая история, умереть не встать!
— Ну и дела! — заметил он, выслушав рассказ Вали о Василисе. —Такого отца надо пороть на площади. И то мало будет.
— А может, он служит, к примеру, в МЧС и его срочно куда-то вызвали, — попыталась оправдать своего будущего возлюбленного Майя.
— Ага, чужого дядю спасай, своего ребенка бросай, так, что ли? — закричала Валя. — Никакое МЧС такого требовать не имеет права.
— Вы не в курсе, мать девочки лишили материнских прав?
— Нет, точно, что не лишили. Просто он ее увез после решения суда.
— А она ездила к ней, пыталась с ней увидеться?
— Вроде пыталась… — грустно ответила Валя.
— Да, история, несчастный ребенок…
— Она не производит впечатления несчастной, — вмешалась в разговор Майя. — Она веселая, упитанная, развитая и, кажется, не слишком напугана более чем странным поведением папаши, который сбыл ее с рук и даже мобильник отключил.
Учитывая то, что он в свое время девочку отсудил, это по меньшей мере дико, — заметил Борис Андрианович. — Может, у него с головой не все в порядке? Влюбился небось по уши…
— Ну даже и влюбился, мужчина холостой, вроде имеет право, но как не позвонить, правда же? И вообще, откуда он знает, что мать в новогоднее утро дома? А может, она за город уехала или вообще… Нет, таких отцов сажать надо, правда же, Борис Андрианович?
— Да бог его знает, что там у него стряслось…
— Ой, не могу, мужская солидарность! — возмутилась Валя. — Вы вот свою кровиночку так бросили бы?
— Да как сказать… Помню, я молодой совсем был и поехал с сынишкой к другу в Одессу, ну, на пляже в карты заигрался, а он в воду полез, чуть не утонул, его какая-то женщина вытащила, дай ей Бог здоровья. Я чуть с ума не сошел, больше карты в руки не брал…
— А жена ваша что сказала?
— Она и по сей день ничего об этом не знает, — засмеялся Борис Андрианович. — А я начал сына плавать учить и вообще к спорту приобщать.
— Сколько ж лет вашему сыну? — полюбопытствовала Валя.
— Двадцать пять уже. Он сейчас в Канаде работает.
— Не хоккеист часом?
— Хоккеист, а как вы догадались?
А как фамилия? У меня муж на хоккее повернутый… Как прочитает в газете, что еще кто-то в Канаду продался, так сердится, ужас. Он у меня вообще-то добрый, но вот… Так как фамилия-то?
— Зачем же вашего мужа лишний раз сердить? — улыбнулся Борис Андрианович.
— А я ему не скажу! Мне самой интересно!
— Евгений Ясный, слыхали про такого?
— Да! Слыхала, конечно! Он у вас красивый! Я в «Семи днях» репортаж видала. А вы… у вас тоже фамилия Ясный?
— Естественно!
— Ой, красивая фамилия!
— Вы находите?
— Ну правда, красивая фамилия! Не то что у нас, мы — Ликсюткины! А моя девичья фамилия вообще жуть, одно мученье. Заяц! Меня в школе задразнили…
