Крайне интересна сцена конфронтации между Кейном и Лилендом после поражения Кейна на выборах – она знаменита экстремально низким положением камеры. Снова дадим слово Орсону Уэллсу:
«Речь в этой сцене идет о падшем гиганте… наверное, этим и объясняется положение камеры. И мы действительно поставили ее очень низко. Пришлось соорудить специальную яму, продырявить бетонный пол, чтобы спустить оператора вниз……В общем, мне требовалась грандиозная, почти мифических размеров стычка между двумя персонажами. И нужно было, чтобы сам я был крупнее обычного, поскольку то, что эти двое говорили, казалось очень прозаичным, однако в их словах присутствовали некие реверберации, – такая у меня была напыщенная идея. И сейчас, когда я оглядываюсь назад, она все еще кажется мне оправданной».{110}
Рисунок 141. Кадры из фильма Орсона Уэллса «Гражданин Кейн» – Кейн и Эмили
Эта сцена содержит один из моих любимых моментов в «Гражданине Кейне» – пьяный Лиленд (Джозеф Коттен) в диалоге с Кейном запинается на слове «критика». Уэллс утверждает, что запинка случилась на репетиции, после чего ее отыграли и в «боевом» дубле, но есть основания полагать, что это лукавство.
Упомянутый диалог важен еще и потому, что Лиленд в нем проговаривается, как он на самом деле относится к Кейну:
«Лиленд….Суть в том, удастся ли тебе доказать людям, что ты их настолько любишь, что они должны полюбить тебя… Но только любить их ты хочешь по-своему… И ты обязательно хочешь поставить на своем… в соответствии с твоими правилами… а если что-нибудь окажется не так и ты начинаешь страдать… игра сразу же прекращается… тебя надо успокаивать, нянчиться с тобой независимо от всех событий, не обращая внимания на тех, кто тоже страдает…
Пристально смотрят в глаза друг другу.
Рисунок 142. Кадры из фильма Орсона Уэллса «Гражданин Кейн» – падший гигант
Кейн пытается изменить настроение Лиленда.
Кейн. Ах ты, Джедедия!
Но ему не удается подкупить Лиленда этой лаской.
Лиленд. Чарли, я хочу, чтобы ты разрешил мне работать в чикагской газете…»{111}
Здесь Уэллс не по сценарию перебивает Коттена: «Что?!» До смерти уставший, не спавший сутки Коттен сбивается: «Ты говорил, что подыскиваешь туда репортера для отдела театральной кримики, э-э, критики…» Уэллс понимает, что дубль испорчен, на его лице появляется улыбка, также не предусмотренная сценарием, но Коттен выкручивается: «Я совсем пьян». Уэллс все еще улыбается, но Коттен удерживается в роли Лиленда и настаивает: «Я хочу в Чикаго!» Тогда Уэллс возвращается в роль Кейна и продолжает по сценарию:
«Кейн. Здесь ты полезнее.
Молчание.
Лиленд. В таком случае, Чарли, я боюсь, что мне остается только просить тебя принять мою…
Кейн (резко). Хорошо, можешь переходить в Чикаго.
Лиленд. Благодарю».{112}
Диалог заканчивается тем, что Кейн полностью подтверждает версию Лиленда – хотя, возможно, это происходит только в воспоминаниях Лиленда:
«Кейн пристально смотрит на своего друга и поднимает бокал.
Кейн. Предлагаю тост, Джедедия… За любовь на моих условиях. Единственно правильные условия для каждого – это его собственные».{113}
