Притащив продукты домой, мы почитали журналы «Фангория», которые принес с собой Рэнди. Боб же появился на час позже, чем обычно.
Мы сразу обратили внимание на две вещи. Одна из них заключалась в том, что этот балбес только что принял душ и даже не удосужился обсохнуть; рубашка прилипла к спине, а волосы свисали из-под шляпы мокрыми сосульками. Вторая – в том, что он побывал в драке; под левым глазом у него красовался черный фингал.
– Знаете мою бывшую подружку? – произнес он.
– Бывшую? – спросил Рэнди.
– Ага, бывшую. Застукал ее с Уэндлом Бенбейкером.
Уэндл был размером с небольшой туристский трейлер. Во время учебы он был защитником в мад-крикской школьной команде, а его хобби, когда он не пил пиво и не разговаривал о девчонках, были разговоры о девчонках и питье пива. Он был единственным известным мне парнем, у которого шевелились губы не только над текстом, но и над самим разворотом с моделью в «Плейбое». Думаю, его сбивали с толку скрепки.
И, честно говоря, подружка Боба, Леона Большие Сиськи, не казалась мне большой потерей. Этим прозвищем ее называли даже самые убежденные мужененавистники-шовинисты, как мужского пола, так и женского. Она сама провоцировала на то, чтобы ее так называли. Ей даже нравилось это прозвище, считала его за честь. Носила эти монструозные арбузы, как гордый генерал боевые медали.
– Полагаю, это открытие вызвало драку между Уэндлом и тобой, – сказал я.
Боб потер пострадавший глаз.
– Отлично, Шерлок. Ты прав. Джейк должен был встретить меня с пивом за закусочной «Дэйри Квин», что он и сделал. Но после того, как я загрузился, я увидел Леону и Уэндла, сидящих у него в машине перед входом в магазин. Причем они сидели так близко друг к другу, что их можно было принять за сиамских близнецов. У меня реально бомбануло. Она говорила мне, что по пятницам ничего не делает, только смотрит телек. Говорила, что я могу гулять с парнями, что она не против. Теперь знаю, почему. Она позволяла Уэндлу проверять ее уровень масла.
– И что ты сделал? – спросил Рэнди.
– Подошел, открыл дверь и назвал его сукиным сыном, кажется. В тот момент я был немного не в себе и плохо помню.
Я кивнул на его фингал.
– Я так понимаю, он не очень-то испугался?
– Я не заметил. И он довольно проворный для своей комплекции. Ушлепок выскочил из своего «Доджа», как созревший прыщик, и врезал мне в глаз, прежде чем я успел слинять.
– Выглядит неважно, – сказал я.
– Ты его бы видел.
– Ты врезал ему? – изумленно спросил Рэнди. – Врезал этому танку Уэндлу?
– Нет, но я чертовски уверен, что заляпал маслом его штаны. В смысле, испортил их в хлам.
Мы с Рэнди молчали, пытаясь переварить услышанное.
– Заляпал маслом? – наконец спросил я, словно произнося таинственную фразу «бутон розы» в «Гражданине Кейне».
– Когда он сбил меня с ног, я заполз под его машину, а он пополз за мной. Там с какой-то машины натекло масло – надеюсь с тачки Уэндла – и он обгадил себе все свои белые штанишки. Оба колена у него были в масле. Хрен отстираешь. Можно выкидывать.
– Ну ты ему показал, где раки зимуют, – сказал я.
– Он такой здоровый, что, когда я заполз под глушитель, он не смог добраться до меня… помните это, если он когда-нибудь погонится за вами. Забирайтесь под его машину, за глушитель, и будете в безопасности. Он не доберется до вас.
– Хороший совет, – сказал я. – Забираться за глушитель.
– Хотя он попинал меня. Он может достать вас ногами, так что там не совсем безопасно. Слегка придавил мне мизинец, но наконец сдался, сел обратно в машину и попытался меня переехать.
– Похоже, ты сумел сбежать, – сказал я.
– Выкатился из-под машины, как навозный жук. Помните, как быстро я катался в спортзале, когда мы выполняли то задание на кувырки?
– Насколько я помню, ты был ас по кувырканию.
– Именно.
– А что делала Леона? – спросил Рэнди.
– Она вышла из машины, начала орать и ругаться, что меня очень обидело. Она говорила мне пару раз, что она – леди, и не выражается такими словами. Клялась, что не произнесет слово «дерьмо», даже если ее никто не будет слышать. Но она стояла там и орала Уэндлу, чтобы он оторвал мне башку и затолкал ногой мне в горло дерьмо. Когда я выкатился из-под машины и побежал, она и Уэндл орали мне в след. И в тот момент я понял, что между нами все кончено.
– Действительно звучит, как ситуация, которую уже не исправишь, – сказал я.
– Ну… я испортил тому ушлепку штаны.
Мы погрузили продукты в грузовик Боба, заехали на заправку Бадди, чтобы залить в бак бензина и раздобыть льда для нашего ящика пива.
Пока мы там были, я пошел в туалет отлить, и Боб присоединился ко мне возле писсуара. Мы походили на двух кабальеро.
Туалет был реально мерзким, и пахло там ужасно. Писсуар был засорен конфетными фантиками и чем-то, что я не хотел особенно пристально разглядывать, чтобы, чего доброго, не идентифицировать. В одном углу было что-то размазано. Я надеялся, что это – шоколадный батончик «Бэби Рут».
