– Его мозг, – сказал я. – Мозг старика. Сделанный из плоти, проводов и микросхем размером меньше вируса – из всего этого и того, чего мы не знаем. Это его мозг, и мы, друзья мои, находимся внутри него.
– В твоих словах еще меньше смысла, чем в заявлении, что мы – часть мечты андроида, – сказала Реба.
– Он больше не может создавать внешний мир, – сказал я. – Не может проецировать свои мысли так, как прежде. Он умирает. Все возвращается к истокам. Мы находимся внутри его головы. Мы – импульсы в лабиринтах его сознания. Возможно, он в коме. Мы никогда не были частью какой-то мечты. Мы были придуманы. И мы реальны. То, что случилось со Стивом, реально. То, что я чувствую по этому поводу – реально. Он вдохнул в нас жизнь. Он – Бог, а мы – его творения.
– Ты не можешь знать наверняка, – сказала Реба.
– Да, но эта теория так же хороша, как и любая другая. И это моя версия, и я ее придерживаюсь.
Грейс медленно поднялась, осторожно опустила голову Стива на то, что служило тут землей – на пульсирующую плоть, и спросила:
– Интересно, есть ли здесь куда идти?
– Я научился у тебя одному, Грейс, – сказал я. – Никогда не сдаваться.
– Черт, и это правда, – произнесла она, снимая свои потрепанные меховые шорты и вытирая ими кровь с лица. Отбросив их в сторону, она встала во всей своей нагой красе.
– Посмотрите туда, – сказала она.
Это был туман призрачного автокинотеатра. Он струился по мозговому коридору, белый, как стариковские волосы.
– Как сказал бы Стив, ну разве это не дерьмо? – Грейс повернулась к нам и протянула руку. – Давайте, пока он не развеялся.
– Старик может находиться в коме несколько минут или несколько лет, – произнесла Реба.
– А может, все гораздо сложнее, чем мы думаем, – сказала Грейс, – сняв один слой луковицы, мы обнаружим другой. Думаю, что есть еще много слоев, еще больше истин, которые нам предстоит открыть. Дело в том, что мы даже не знаем, насколько истинна недавно открытая нами правда.
– На самом деле в этом нет ничего нового, – сказал я. – Жизнь именно такая, какой мы ее считали. Такая, какой она непременно должна быть. Неведомой. Хаотичной. Полной сюрпризов.
– Ты офигенный философ, Джек, – сказала Реба.
– Как долго мне держать руку вытянутой? – спросила Грейс.
Я улыбнулся, положил свою руку поверх ее. Реба положила свою на мою. И мы воскликнули:
– Ура!
Медленно собравшись c силами, мы встали плечом к плечу, и двинулись по длинному, темному, искрящемуся коридору сквозь туман со всеми его призраками. Пошли вперед, куда-то или в никуда.
Навстречу тайне, которую нам предстояло открыть.
КОНЕЦ
