Так или иначе, откатывая назад, скажу, что я ненавидел писать эту книгу. Считал ее ужасной, но когда мне прислали гранки, и я прочитал их, то был приятно удивлен. Я почувствовал, что сделал то, что начал. Проблема в том, что я писал книгу быстро, хотя и напряженно. И вещи, о которых я писал, не важно, насколько они были смешными, имели под собой мрачную и тревожную подоплеку. По крайней мере, для меня. Так что процесс написания был утомительным и мучительным, чего не скажешь о чтении этой книги. Я из тех писателей, которые любят писать, а не дописывать. Думаю, что больше всего важен сам процесс. Но в случае с этой книгой процесс написания мне не очень нравился, и завершение работы над ней тоже не принесло мне радости. Мне казалось, что я написал неудачную книгу. Большую ее часть я сочинил методом свободных ассоциаций, позволил истории идти своим чередом, независимо от того, какие неожиданные повороты она принимала. Доверился своему подсознанию.
Как я уже сказал, лишь когда получил в свои потные ручонки гранки, я осознал, что создал что-то уникальное. По сей день многие люди говорят мне, как сильно любят этот роман. Многим он нравится потому, что он легкий и веселый. Ну, в некотором смысле это правда. Другие считают, что это самая мрачная вещь, которую я когда-либо писал. Могу лишь согласиться с этим. Юмор в этой книге похож на клоунский костюм, натянутый на труп. Но самое главное, что «Кино под небом» – непонятно почему – выдержало испытание временем и по-прежнему оказывает влияние на людей.
Короче говоря, я горжусь этой книгой. За прошедшие годы она переиздавалась не так часто, как мне хотелось бы. Лично я считаю, что это – один из моих самых оригинальных и важных романов. Читатели сами должны решить, так ли это на самом деле.
Я рад, что этот роман и его сиквелы собраны в этом прекрасном издании, и надеюсь, что оно найдет много новых читателей. Мне очень приятно видеть, что книга обрела новую жизнь и представлена в столь привлекательном виде.
Наслаждайтесь.
Джо Р. Лансдейл, 2009 г.
Сейчас я пишу о времени, когда все еще не стало таким странным, когда мы прощались со старшей школой, готовились к колледжу, встречались с девчонками, устраивали вечеринки и каждый пятничный вечер ездили на «Ночь ужастиков» в автокинотеатр «Орбита», что на съезде с 45-го шоссе, самый большой автокинотеатр в Техасе. Фактически самый большой в мире, хотя сомневаюсь, что в Югославии, например, особенно много автокинотеатров.
Задумайтесь на секунду. Выкиньте все лишнее из головы и попытайтесь представить автокинотеатр, способный вместить четыре тысячи автомобилей. Серьезно, только подумайте.
На пути в «Орбиту» мы проезжали через городишки, в которых не было даже такого количества жителей.
И если учесть, что на каждую из этих четырех тысяч машин в среднем приходилось по два человека, а часто даже больше – не считая тех, кто прятался в багажнике, – людей действительно было очень много.
А можете себе представить шесть гигантских экранов – каждый высотой с шестиэтажный дом – на которых одновременно проигрываются шесть разных фильмов?
Может, и сможете, но только не то, что происходит там каждый пятничный вечер, когда билеты стоят два бакса, и машины выстраиваются в очередь на «Ночь ужастиков», где с шести экранов от заката до рассвета льются литры крови, а из динамиков несутся децибелы диких воплей.
Только вообразите, братья мои:
Прохладная летняя ночь, техасские звезды светятся, как глаза гремучих змей в глубоком, темном лесу. Очередь машин, похожая на дешевое ожерелье, тянется от билетерской будки до самого шоссе, а потом еще вдоль него, милю или больше.
Гудки сигналят.
Дети вопят.
Комары жужжат.
Вилли Нельсон поет из кассетника про голубые глаза, плачущие под дождем[1], соревнуясь с Хэнком Уильямсом-младшим, Джонни Кэшем, «Зи Зи Топ», «Карз», «Кантри Боб энд Блад Фармерз», а также с другими группами и певцами, которых не опознать. И все это переливается, как бархатисто-металлическая дымка, пока не превращается в очень специфическую музыку: гимн автокинотеатра, многоголосие культурной путаницы.
И, скажем, ваш автомобиль находится примерно в середине очереди, и вы отчетливо – как ваш первый влажный сон – видите возвышающуюся эмблему «Орбиты» – большой серебристый шар с кольцом Сатурна, вращающийся на остроконечной бетонной колонне и взмывающий на сто футов над торговой палаткой. Вспыхивающие на нем синие и белые огоньки отражаются на вашем ветровом стекле чередующимися цветами. Синий. Белый. Синий. Белый.
Боже всемогущий, вот это зрелище! Это как находиться в присутствии Повелителя Зрелищ, Темного Кронпринца Кровищи, Мяса и Дешевого Попкорна. Его милости, Короля Ночных Ужастиков.
Вы ныряете в эту пятничную феерию, этот техасский институт безудержных вечеринок, полового воспитания и безумия, и видите людей, одетых в костюмы, будто на Хеллоуин (хотя в «Орбите» каждая пятничная ночь – это Хеллоуин). Людей, которые орут, болтают, матерятся, в общем, отрываются по полной.
