– Нам пришлось прибегнуть к помощи бандитов. Мне жаль, что с вами обошлись так грубо. Мы не успели проконтролировать действия этого неотёсанного сброда. На деле мы хотели мирно доставить вас сюда на разговор, так как в таверне поднимать подобные беседы небезопасно.
– Небезопасно?! – я не заметил, как мышцы мои напружинились от негодования, расходясь по телу напряжёнными волнами. – Так вы сами заманили меня и профессора в эту треклятую таверну! В таверну, которая кишит вашими знаками и вашими сообщниками!
Я намеренно подчеркнуто выразил слово «знаками». Мне очень хотелось увидеть реакцию непроницаемой серой морды на мою наблюдательность. Вспомнив, что переводом руководит Тот, я тут же схватил его за плечо и полупрося-полутребуя прохрипел:
– Переведите в точности.
Тот кивнул и продолжил извлекать булькающие звуки нелепого говора. С каждой фразой его я злорадно подмечал растерянность Серого, перерастающее в раздражение. Теперь передо мной будто находилось моё отражение – такое же угрюмое и злое, такие же подрагивающие уголки губ… Он понял, что я ему не поверю, и смысла дальше разыгрывать любезность нет. Но капитулировать и открывать все карты Серый не желал.
– Хорошо. Мы не собирались просить вас о помощи, но вы поможете нам – хотите вы этого или нет. Кинокефалы довольно редки в округе, и массу для запугивания таров мы набираем со стороны. Вы будете просто толпой на марше, после окончания которого можете убираться восвояси.
Серый кивком показал косматому на дверь, и тот попятился к ней, не отрывая от нас настороженной физиономии. Серый двинулся следом. Я уже сделал шаг, намереваясь загородить похитителям проход, но профессор ухватил меня за пояс, насильно усадив рядом на мешок.
Дверь захлопнулась, заскрежетал замок. Удаляющийся хруст снега вскоре потерялся, смешиваясь с какофонией лагерных звуков. Мы с Тотом истуканами остались на месте. В душе смятение и боль вытеснило раздражение. Жуткий человек-кинокефал послужил инициатором негодования. Вот именно! Не ситуация, в которой открылась перспектива для пленников, подогрела во мне злобу, не те подонки, чуть не раскроившие мне череп. Нет, до исступления меня довёл этот серый лицемер, столько раз акцентирующийся в своих трогательных речах на слове «наше», что становилось тошно. Мол, мы – кинокефалы, а то, нечто иное, люди…
Со мной происходила внутренняя трансформация. Хотелось рвать, метать, крушить и задушить Тота за то, что остановил меня.
– Что с вами?
Профессор взял меня за локоть, но я вырвал руку и сдавлено рыча, охватил голову руками, сжав затылок так, что в глазах потемнело. Тот схватил меня за запястья и отодрал руки от черепа.
– Что с вами? Вы сходите с ума?
Боль быстро привела меня в чувство, так что стать безумным крушителем я не успел. В этот самый миг замок заскрипел. Дверь отворилась, и из проёма повалила целая толпа ног. Моему обзору доступны были только ноги, так как голова моя до сих пор пребывала в висячем состоянии между коленями и полом. Как только ноги заполнили всё пространство вокруг, дверь захлопнулась, и замок скрипнул вновь. Похоже, это тоже были пленники. Убедившись после пары глубоких вздохов, что от пожара злости остался лишь жар в затылке, я выпрямился. Вся небольшая избушка была битком набита людьми-кинокефалами. На лицах их отпечатались напряженность и волнение, никак не вяжущееся с тем, что у каждого, словно у ребёнка – мороженое, был шампур с мясом. Точно такой же, как принесли нам с профессором. Представшая предо мной картина была до того неестественно комична, что мне пришлось приложить усилие, чтобы сохранить уши в строгом положении, а не распустить их по бокам. Изнутри меня сотрясал смех, видимо, у меня начиналась истерика. Рядом с нами на мешки плюхнулся небольшой щупленький паренек. Полголовы у него было обмотано в тряпицу, настолько побуревшую и задубевшую от крови, что перевязка больше смахивала на маску. Беглым взглядом я определил, что у этого молодого человека было самое тяжкое увечье из всех плененных. Но, несмотря на это, у него было и самое бодрое расположение духа. Посмотрев, в свою очередь, на мою перевязку, он по-простому обратился ко мне, пыша задорной молодостью. На помощь в переводе поспешил профессор.
– Он спрашивает, не Афоис ли тебя ударил. Вот его покалечил тот самый Афоис.
– Меня оглушили со спины, и я не знаю нападавшего. Возможно, его и звали Афоис.
Выслушав меня из уст Тота, паренёк категорически помотал головой.
– Нет, он говорит, что дьяволы со спины не нападают, – профессор с жалостью посмотрел на единственно уцелевший глаз парнишки.
– Герр Тот, – я слегка наклонился к нему, – давайте хотя бы попытаем у этого бедолаги, что происходит.
– Попробуем, – вздохнул Тот, – но мне думается, что здесь никто ничего не знает.
Он тронул паренька за плечо (тот уже успел отрешиться от всего мира, хорошенько вонзившись зубами в тёплую корочку мяса).
– Jak se jmenuješ? – тихо спросил профессор. Парень приподнял порванное ухо.
– Miko.