Резкий окрик пулей прорезал воздух. Я успел заметить, как нечто чёрное взметнулось за моей спиной, резко подалось в бок от шеренги и покатилось вниз, исчезая за поворотом склона. Следом, с раскатистым рыком метнулась исполинская тень, не сразу принявшая облик гиганта-кинокефала. Задержавшись на мгновение, он исчез из поля моего зрения, а поворачивать голову было чревато – задурманенные стояли, глядя перед собой, пока ловили беглеца. Я узнал его. Так взметнуться могли только полы длинного плаща, но никак не полушубка. Плащ носил один из «интеллигентов». Похоже, на него единственного не подействовал порошок. Но зачем он совершил бессмысленный манёвр? Ясное дело – схватят.
Душераздирающий крик дополнил дело. Не просто схватят – ликвидируют. Здравомыслящие не нужны. Крик, не успев дойти до своего апогея, перешёл в жуткое бульканье. Эти полсекунды развернули целую гамму страха и разочарования. Перед теми, кто обладает слухом, конечно.
Я прикрыл глаза, превратив их в узкие щелки. Боль, обжигая сердце, подступила к горлу. Какое право имели эти твари! Как могут они так хладнокровно завершать чужие жизни? Мои челюсти скрипнули вновь.
Серый, отойдя от передков, приблизился к месту события, остановившись в двух шагах от меня. Ответом на его вопрошающий возглас стал зычный хруст снегового покрова под тяжелыми шагами. Серый нетерпеливо повёл ушами.
– Afois?
Знакомое имя заставило напрячь и без того обострённые до предела органы чувств. Это тот, кажется, кто изувечил парню голову. Раздавшийся низкий рычащий голос соответствовал фигуре, появившейся в пределах моей видимости. Я разглядел острые, высокопоставленные уши, тупую укороченную морду, маленькие налитые кровью глаза. Сравнительно небольшая голова венчала мощный торс с узлами мышц, который, несмотря на стужу, был полностью обнажён. Ноги, одетые в меховые штаны, тоже были непропорциональны столь внушительному туловищу. Передвигался он без снегоступов, звериными скачками. Видно, что снег не был ему преградой. От внешности его веяло совсем нечеловеческим. Это был истинный берсерк, иного определения не возникало. В дополнение к и без того отвратительному виду, на чёрной смоляной пасти блестела багряная кровь. Тут же я ощутил и на своих щеках липкое тепло. Он имел точно такие купированные уши, и его шерсть так же отливала чёрным, с теми же рыжими бровями – подпалинами, которыми я очень гордился… Лишь челюсть его была не так вытянута, как моя, но в целом я словно наблюдал свой портрет. Это сходство будоражило и возмущало. Внутренний зверь, всклокотав, подзуживал: «Никто не смеет быть похожим на тебя!» И, несмотря на то, что эта сволочь только что совершила убийство, ненависть во мне вызвал по большей части факт нашей схожести. Я не желал быть убийцей, но злая судьба издевалась надо мной, тыча перед носом образом моего альтернативного я. Образом того, кем я мог бы быть.
Серый вдруг повернулся в мою сторону и изучающее втянул носом воздух. Поздно пришло осознание того, что мои эмоции, рассеянные вокруг, выдали меня с головой. Я позабыл, насколько тонки материи и насколько надо быть сдержанным. Но положение неожиданно спас ненавистный чёрный монстр. Его горловой бас завёл неподвижно стоявшие шеренги. Серый отвернулся и заскользил во главу цепочки, а берсерк – в её конец. Как только очертания монстра исчезли из моего обзора, я почувствовал жжение от его светящихся точек. Он определенно знал, что я в памяти… но зачем? Зачем отвёл глаза Серому?
С трусцы наша колонна перешла на шаг. Идти становилось труднее, теперь мы поднимались в гору. В общей сложности весь наш путь занимал минут тридцать, и если бы он продлился ещё, то наш пленный отряд начал бы валиться с ног. Порошок не делал их всесильными, и без средств хождения по снегу нам приходилось ой как несладко. Сам начиная сдавать позиции, я сильно переживал за профессора, не приспособленного к подобным переходам. Он шёл следом за мной, посапывая в спину, но я не мог оглянуться. Смотреть следовало только перед собой, и когда мы вскоре преодолели хребет, взору открылась печальная картина.
В белой пустоте горной седловины дымками печей обозначился оазис поселения. Печаль же состояла в том, что вскоре от умиротворённого спокойствия картины не останется и следа. И виноваты в этом будем мы.
– Stát! – громко и чётко, чтоб слышал каждый, скомандовал Серый. С конца процессии в голову прошли те, кто подгонял нас. Наконец удалось понять, сколько их было – двое, не считая берсерка. В итоге жалкая кучка, поработившая целую толпу, состояла всего из пятерых людей-кинокефалов. Правда, берсерк бы сошёл и за троих, но не в этом суть. Суть была до печального глупа.