Вот черт, думаю я. Должно быть, это было до того, как отключил телефон. Теперь обязательно удалю это дурацкое приложение. Зачем нужно Управление национальной безопасности, если на тебя доносит собственный мобильник?
– А мне почему не сказала? – обижается РТ.
Шевонн пожимает плечами:
– Подумала: вдруг он на секретном задании? Как Мэтт Деймон в «Идентификации Борна». Может, ты тайный агент? Скажем, ударился головой и забыл, что ты агент, а потом обнаружил, что в спине у тебя зашита металлическая капсула, а в ней записка, в которой говорится, что ты должен ехать в Париж. Или наоборот – ты ударился головой и почувствовал себя тайным агентом. В любом случае рассудила, что об этом лучше не болтать направо и налево.
– Я же твой жених! – продолжает возмущаться РТ.
– Тем более, – парирует Шевонн. – Это самая главная проверка: сможешь ли ты не проболтаться близким? Так набирают сотрудников ЦРУ. Видела в каком-то фильме с Брэдом Питтом.
– Ну и что? Ты в ЦРУ не устраиваешься!
Шевонн загадочно улыбается:
– Откуда ты знаешь?
Направляюсь на кухню. Тео сидит за столом в шапке с помпоном и перчатках без пальцев и ест из миски ка кое-то густое рагу. Дверца включенной духовки открыта, отчего в этом помещении чуть-чуть теплее, чем в остальных.
– Рад тебя видеть! – улыбается Тео. – Мы уж начали беспокоиться.
– Привет, Тео, – отвечаю я и гляжу на духовку. – Уверен, что это хорошая идея? Не боишься угарного газа?
Тео развернулся к духовке с видом походника, который только сейчас заметил, что устроил привал бок о бок с огромным медведем.
– А что, духовка выделяет угарный газ? Я и не знал!
Тео вскакивает и поспешно закрывает дверцу, а потом для верности выключает плиту.
– Давно так отапливаетесь? – спрашиваю я.
– Как – так? – растерянно переспрашивает Тео, но потом соображает, о чем я. – Нет, не очень. Только вчера и сегодня.
– Ну, раз все до сих пор живы, значит, духовка совершенно безопасна, – заключаю я.
– Эти выходные Хлоя и Джаспер должны были провести у меня, – сообщает Тео. – Но, учитывая обстоятельства, встречу пришлось перенести.
– Ничего удивительного, – киваю я. – Что слышно от Костаса?
– Уже два часа ни звука, – качает головой Тео. – В новостях сказали, что отец Костаса признал себя виновным по большинству пунктов.
– Серьезно? – удивляюсь я.
– Во всяком случае, так официально объявили, – пожимает плечами подошедший РТ. – Ставроса везли в офис адвоката, чтобы подписал какие-то бумаги, и тут он вдруг упал и потерял сознание. Говорят, то ли инфаркт, то ли инсульт. В общем, отца Костаса увезли в больницу Маунт-Синай.
– И сразу после этого Костас скрылся?
– Ну да, – подтверждает Тео. – Вернее, не совсем. Ночью слышали, как он пел.
– Пел?
– Да, – подтверждает РТ. – Правда, что именно, разобрать не смогли. Было похоже на нечто среднее между Joy Division и Томом Джонсом. Вместе звучало отвратительно. Хоть уши затыкай.
– А по-моему, было больше похоже на советский гимн из фильма «Охота за «Красным Октябрем», – не соглашается Тео.
– Итак, что мы имеем? Находящийся в расстроенных чувствах грек два дня подряд сидит взаперти в подсобке без пищи, воды и отопления, при этом исполняя песню, название и содержание которой не установлены, – подвожу итоги я. – Ничего не упустил?
– Принес ключи? – вместо ответа, интересуется РТ.
– Нет, – разочаровываю друга я. – Сказал же: ключа от подсобки у меня нет. Звонил хозяину и оставил сообщение на автоответчике. Жду, пока перезвонит. Пока не дождался.
– Тогда как же мы его оттуда вытащим? – переходит на отчаянный визг РТ.
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Видишь ли, ни разу не приходилось вызволять обанкротившихся греческих плейбоев из запертых подсобок. Повезло еще, что электрический щит находится в другой части дома, иначе проблема была бы гораздо серьезнее.
РТ только стонет.
– Можно хотя бы заскочить к тебе помыться?
– Нет.
– Это еще почему?
– Одну бесплатную гостиницу я уже содержу, а открывать целую сеть не намерен.
– Ты на что намекаешь?
Открываю сумку и достаю единственный предмет, который захватил с собой, – фонарь. Вообще освещение в подвале есть, но работает оно так себе. К тому же от нашего подвала у меня мурашки по коже бегают.
– А сам-то как думаешь? Сколько человек тут сейчас живет? А сколько из них платят за проживание?
– Ну, если ты так на это смотришь… – пренебрежительно хмыкает РТ.
– А как еще прикажешь на это смотреть? – парирую я. – Предложи другую точку зрения. Выслушаю с большим интересом.
– Ребята, не ссорьтесь! – вмешивается Тео. – Давайте сначала разберемся с Костасом, а все остальные вопросы обсудим потом.
– Так и быть, – бормочу я.
