Назавтра другой надзиратель спросил:
– А на Юге все могут покупать шоколад?
– Если деньги есть, идешь в любой магазин и покупаешь.
– Но это только для больших шишек, да?
– Да нет, для всех.
– Ага, как же! – И надзиратель ушел, качая головой.
– От такого ветрища на Юге со всех лачуг крыши посрывает, а? – саркастически заметил третий надзиратель как-то раз, когда поднялась буря.
– От тебя капиталистом несет так, что аж тошнит, – прошептал четвертый. – Ты чего так провонял?
– От меня пахнет капиталистом?
– Парфюмерией так и шибает.
Надзиратель, оказывается, чуял японское мыло, которым Син мылся в Каштановой долине. Невероятно – до сих пор чувствуется запах, да еще, видите ли, слишком сильный.
Во время этих тихих обрывочных разговоров Сину выпадала возможность и самому позадавать вопросы.
– Товарищ… – обратился он к одному надзирателю.
– Мы тебе не товарищи. Обращайся к нам «господин».
– Господин, где мы находимся?
– А тебе зачем? Хочешь знать? В центре сосредоточения.
– А здесь?.. – начал Син и провел рукой по горлу. Надзиратель покачал головой:
– Не, тут не то. Таких отправляют не сюда.
Солнце вставало и садилось; Син выбирал из каши камешки и ими отмечал проходящие дни: каждый вечер перед сном выкладывал камешек на подоконник. Из стен приходили мыши, забирались в парашу и жрали фекалии. Пока надзиратели не смотрели, Син ложкой без черенка – единственным предметом, который у него был, – выцарапал на стене свое имя, потом целую фразу. «Бетонная стена твердая, ложка ее царапала еле-еле, но постепенно появился след». Фраза была такая: «Здесь в 1979 году умер Син Сан Ок». Выйти из тюрьмы он не надеялся. Отныне вся его жизнь – коту под хвост. Может, некие потомки однажды прочтут это плохо различимое послание. Может, настанет день, когда «мои родные и весь мир узнают, что другого выхода у меня не было».
На подоконнике скопилось пятнадцать камешков, и тут Сина вызвал начальник тюрьмы. Кабинет его был в отдельном здании, ярдах в ста через двор; надзиратели повезли Сина на джипе. Син подставил лицо свежему воздуху, наслаждаясь каждой секундой. В кабинете сидел его бывший наставник, начальник тюрьмы и незнакомый человек, присланный из Министерства народной безопасности. Заместитель директора осведомился, жалеет ли Син о своем поступке и осознал ли его ошибочность. Син повесил голову.
– Я много думал, – сказал он. – Я понял, что поступил неправильно. Я не знал, каковы намерения товарища Ким Чен Ира, и поэтому совершил глупую ошибку.
– Не просто «товарища» Ким Чен Ира, – остерег его министерский, – а
– Да, господин, я не понимал намерений нашего любимого руководителя товарища Ким Чен Ира и совершил ошибку. Я много думал о своей глупости и раскаиваюсь.
– Есть что добавить? – холодно поинтересовался заместитель директора. Должно быть, у него из-за побега Сина случились крупные неприятности. Син не придумал, что еще сказать.
– Можно мне хотя бы одно яйцо в день? – наконец выпалил он.
Заместитель директора записал его слова и ушел вместе с министерским. Надзиратели доставили Сина обратно в камеру.
В следующие три месяца процедура несколько раз повторялась. Всякий раз Син пресмыкался.
– Если Чхве Ын Хи жива, разрешите нам повидаться, – однажды сказал он заместителю директора. – Мы вместе будем работать на великого вождя и любимого руководителя. Мы будем усердно трудиться… Я пытался бежать ради моей семьи, – в другой раз сказал он. – Но теперь я готов ради великого дела пожертвовать всем, что не имеет значения. Подарите мне шанс.
Вранье давалось легко. Чтобы выбраться из тюрьмы, он был готов на все.
После очередных таких вот эрзац-слушаний по УДО пришел врач и дал Сину советские мультивитамины. С тех пор его стали кормить витаминами ежедневно. Надзиратели получили лишний предлог ошиваться у него под дверью.
– Я слыхал, если их глотать каждый день, есть не хочется, – как-то утром сказал один надзиратель, с любопытством разглядывая таблетку на свету.
– Нет, это просто пищевая добавка, – ответил Сии. – Есть все равно нужно.
– Но я слыхал…
– На Юге все едят витамины, – сказал Сии, свернув разговор в предсказуемое русло.
– Чего? – вытаращился надзиратель. – Чиновники, да?
– Да нет. Витамины продают в аптеках.
– И все могут купить?
– Конечно.
Надзиратель потряс головой – надо же, какой удивительный Юг. Потом вдруг кулаком заехал по двери в соседнюю камеру и заорал заключенному:
– Отвечай понятно, сукин сын! Гнида! – И заржал.
– А он за что сидит? – спросил Син.
– Экономическое преступление, – ответил надзиратель.
– Бывают экономические преступления?
Надзиратель сплюнул.
– Вор он, ясно?
