Прохор Петрович, также мало обративший внимания на душераздирающий вопль Глухого, как прежде на сцену «умирания», устроенную бабой Шурой, продолжал ораторствовать. Правда, слова его, видимо, почти не доходили до гида, который, весь изогнувшись, заглядывал следователю в рот, пытаясь по губам прочесть, в чём его обвиняют.
В это время внизу, на трассе, остановились переставшие завывать красные пожарные машины, из них высыпали фигурки в форме цвета огня и в таких касках, будто они собрались брать Трою, протолкнули в промежутки между парковой решеткой драконью кишку, перелезли на эту сторону стены, размотали внутренности и, вытянув во всю длину, принялись заливать воспламенившиеся деревья и догоравший домик.
