К машине подходит Каплан.
— Кто выступает? — спрашивает она.
Гиль бросает на нее косой взгляд.
— Не знаю.
— А кого привез?
— Оратора какого-то, почем я знаю…
— Шофер, а не знаешь!
Каплан отходит. У двери цеха ее ждет Новиков:
— Он здесь…
Ильич на трибуне заканчивает речь:
— Тройная бдительность, осторожность и выдержка, товарищи! Все должны быть на своем посту. Не может быть успешной революции без подавления сопротивления эксплуататоров!.. Мы гордимся, что делали и делаем это!..
Каплан и Новиков стоят в задних рядах.
— Как кончит — сразу выходи, — тихо говорит Новиков. — Я постараюсь задержать толпу…
Каплан едва заметно наклоняет голову.
Ильич взмахивает рукой.
— Пусть хнычут дрянные душонки и бесится буржуазия! Удержать Советскую власть, удержать и закрепить победу трудящихся над помещиками и капиталистами можно только при строжайшей железной власти сознательных рабочих! Помните, товарищи рабочие: у нас один выход — победа или смерть!
Загремели овации. Тысячи рук тянулись к Ильичу. Тысячи лиц были обращены к нему.
Ильич взял свою кепку, надел пальто, спустился с трибуны.
Стена аплодирующих рабочих разомкнулась, пропуская его.
Ильич шел по узкому проходу, провожаемый гулом восторга, он глазами отыскивал кого-то.
Вспыхнул «Интернационал».
запели сотни голосов.
— Товарищ! — крикнул Ильич, сквозь гром аплодисментов и звуки гимна обращаясь к женщине, задавшей ему вопрос. — Вы, кажется, спрашивали насчет реквизиции хлеба?
Смущенную женщину подталкивали к Ильичу.
Ильич жестом подозвал ее.
Гремел «Интернационал».
Ильич шел рядом с женщиной, объяснял ей что-то, неслышное за «Интернационалом».
Он наклонил голову, вслушивался в ответ женщины.
Восторженная толпа, смыкаясь, катилась за ними.
Ильич поднялся по узким ступенькам и вышел из цеха.
Вдруг давка, замешательство.
Чей-то крик:
— Не напирай, не напирай, товарищи! Дайте выйти товарищу Ленину!..
Новиков упал, преграждая дорогу толпе.
Веселый Ильич, окруженный группой женщин, шел по двору завода. Он отвечал женщинам. Шутил, смеялся. И милая его улыбка освещала окружающих.
Гиль завел мотор, открыл дверцу машины.
Гремел «Интернационал».
Ильич протянул руку. Он прощался с женщинами.
Садилось солнце. Последние его лучи играли на лице Ильича. Он щурился — солнце било прямо в глаза, мешало…
В эту минуту за спиной Ленина, из-за плеча одной из женщин, показалась рука с револьвером.
Гремела песня…
Грянул выстрел.
Толпа колыхнулась и замерла.
Раздался крик.
Еще выстрел. Еще.
Гиль выскочил из машины.
Каплан выстрелила четвертый раз почти не целясь, швырнула браунинг под ноги Гилю и бросилась бежать.
Ленин медленно опускался на землю.
Из цеха выбежал Новиков, он кинулся к лежащему Ильичу, выхватывая на бегу револьвер. Из цеха валила толпа.
Гиль своим телом закрыл Ильича.
Новиков резко свернул, бросился к воротам. Рокот ярости и ужаса катился по заводскому двору.
Кричал чей-то голос:
— Убили! Убили Ильича!
…Задыхающийся Василий столкнулся с Новиковым в воротах. Не останавливаясь, на бегу он подставил Новикову подножку. Тот полетел кувырком.
Василий вырвал у него револьвер, навалился на него всем телом.
Подбегали рабочие.
— Держите его! — крикнул Василий.
Новикова схватили.
Василий бросился к машине.
Ее окружила тысячная толпа. Василий пробился к Ленину.
Ильич лежал, окруженный плотным кольцом рабочих.
Василий опустился на колени, нагнулся к Ильичу.
— Владимир Ильич… Владимир Ильич… Владимир Ильич… — шептал Василий.
Кругом стояла мертвая тишина. Зарыдала какая-то женщина, и в этой тишине особенно громко прозвучали ее рыдания.
Губы Ильича дрогнули. Василий приложил ухо к его рту.
— Скажите… — едва слышно произнес Ильич. — Никакой… паники… Пусть… товарищи рабочие… берутся за оружие…
Держа голову Ильича в своих руках и прижимая ее к груди, Василий поднял лицо, искаженное горем.
— Владимир Ильич Ленин передает вам, товарищи, — беритесь за оружие!
Гул прошел по толпе и снова стих.
— …Победа… за нами… — теряя силы, шептал Ильич.
— Победа за нами, товарищи, — громко повторил Василий дрожащими губами.
Солнце село. Легкие летние сумерки начали спускаться на город.
Ильич попытался подняться.
— Товарищ Василий… Я сам… Спасибо…
Он потерял сознание. Василий и Гиль подняли его и на руках понесли к машине.
Толпа загудела.
— Да здравствует Ленин! — крикнул кто-то.
Толпа расступилась. Машина тронулась.
Люди недвижно глядели вслед ей, не смыкаясь, не шевелясь, — казалось, из тела толпы вырвали кусок.
И вдруг откуда-то донесся яростный вопль.
Толпа разом повернулась.
Вели Каплан.
В толпе нарастал грозный гул. Тысячи глаз, горящих слезами и ненавистью, устремились туда, где окруженная тесным кольцом рабочих-коммунистов, защищавших ее от разъяренных людей, шла Каплан.
— Бей ее! Смерть убийцам! Смерть! Смерть!
