— Да, тяжелая… — медленно повторяет Дзержинский. — Успел он вам что-нибудь сказать перед смертью?
— Успел…
— Что?
Синцов молчит.
— Что именно? — строго спрашивает Дзержинский.
Синцов молчит.
Дзержинский ждет, не спуская с Синцова глаз.
— Да здравствует мировая революция! — говорит наконец Синцов, поднимая глаза и встречаясь с пристальным взглядом Дзержинского.
— И только?.. — спрашивает он. — В глаза! В глаза мне смотрите!
Молчание. Синцов не в силах оторвать взгляда от глаз Дзержинского. И вдруг Дзержинский ударяет кулаком по столу:
— Провокатор! — выкрикивает он.
Отшатнувшись, как от удара, Синцов хватается за револьвер.
— Оружие на стол! — приказывает Дзержинский.
Синцов со страхом смотрит на безоружного Дзержинского, потом кладет револьвер на стол.
— Ну, конечно, предатель… — говорит Дзержинский. — Как я этого раньше не замечал… глаза предателя…
Он начинает кашлять. Мучительный приступ кашля сотрясает все его тело. Дзержинский кашляет все сильнее и сильнее, он вынимает платок, отворачивается.
За его спиной Синцов медленно протягивает руку к револьверу, но не успевает взять его. Дзержинский неожиданно поворачивается. Синцов как ужаленный отдергивает руку, бросается на колени.
— Я не виноват! — кричит он.
— Мерзавцы… Забрались в самое сердце революции… — задыхаясь, говорит Дзержинский.
Синцов ползает у его ног.
— Честное слово чекиста…
— Не смейте называть себя чекистом! — гневно кричит Дзержинский. — Что сказал Матвеев?!
— Не помню, Феликс Эдмундович…
— Вспомните! Вам придется вспомнить! — говорит Дзержинский, отходя к окну.
В то же мгновение Синцов вскакивает, хватает револьвер и стреляет. Пуля пробивает окно рядом с головой Дзержинского.
Дзержинский резко поворачивается. В дверь кабинета вбегает чекист.
Синцов целится в Дзержинского, снова стреляет, но одновременно с этим его вторым выстрелом стреляет и чекист.
Синцов падает убитый.
Дзержинский подходит к нему, осматривает и гневно поворачивается к чекисту:
— Что вы наделали!
— Но он мог убить вас, Феликс Эдмундович…
— Что вы натворили… что вы натворили… Все концы оборваны…
В переднюю ленинской квартиры входит Василий. Он в военной шинели. Евдокия Ивановна с удивлением осматривает его:
— На свадьбу, что ли, собрался?..
— На фронт, Евдокия Ивановна.
— На фронт? Господь с тобой… перекрестить тебя разве… да ведь ты такой…
— Такой, Евдокия Ивановна, такой… Владимир Ильич у себя?..
Осторожно приоткрыв дверь, Василий на цыпочках входит в кабинет Ленина. Ильич спит в кресле. Книга лежит у него на коленях.
Несколько мгновений Василий стоит молча, боясь пошевелиться и смотрит на Владимира Ильича. Наконец, Василий поворачивается и осторожно приоткрывает дверь. Дверь тихонько скрипнула, но этого оказалось достаточно, чтобы Ильич проснулся.
— Товарищ Василий!.. — говорит он. — Как хорошо, что вы зашли проститься… Я уж боялся, что так уедете… Садитесь, дорогой… вот и пришло время расставаться… что делать. Лучшие из лучших идут туда… нас заставляют защищаться… дайте мне вашу руку и помните — я очень хочу вас еще увидеть, очень…
Снова скрипнула дверь. Входит Бобылев.
— У прямого провода ждут…
— Я передам телеграмму… — говорит Ленин. — Посидите, пожалуйста.
Ленин вышел в коридор Совнаркома.
Навстречу ему шел работник Совнаркома. Увидав Ильича, он остановился и вдруг побежал обратно.
И пока Ленин проходил расстояние, отделяющее дверь его квартиры от телеграфного аппарата, отворялись двери и в коридор выбегали совнаркомовские работники.
Когда Ленин остановился у аппарата и оглянулся, весь коридор был заполнен улыбающимися ему людьми.
— Можно, — сказал телеграфист.
— «Военсовет, Командующему фронтом», — начал диктовать Ленин.
Люди смотрели на своего Ильича, вернувшегося к работе. Ленин стоял у телеграфного аппарата.
— «Передайте всем революционным войскам фронта, — продолжал диктовать Ильич, — что Советская Россия с восхищением отмечает их подвиги. Держите красные знамена высоко, несите их вперед бесстрашно, искореняйте контрреволюцию беспощадно…».
Ленин наклонился к телеграфисту.
— «И докажите всему миру, — продиктовал он, — что социалистическая Россия непобедима!»
И, как бы в ответ на слова, Ильича, зазвучала торжественная музыка. Вооруженный народ поднимался на защиту молодой своей республики. Вся Советская земля поднималась в ответ на призыв Ильича.
Смятые страшным ударом, бежали белые полки; бросая оружие, в ужасе и смятении бежали враги.
Великая Красная Армия неудержимо двигалась вперед, чтобы смести с лица Советской земли всех, кто станет на пути народа, кто дерзнет поднять руку на самое дорогое, что есть у народа, — на его свободу!
Неудержимо двигалась вперед Красная Армия!
1938 г.
Действие сценария «Две жизни» развивается в Петрограде между февралем и октябрем 1917 года.
