— Господа, замечательная новость! Только что телефонировали… К нам движется народное шествие во главе с отцами города и духовенством. Они сломают блокаду.
— Ура! Да здравствует Россия!
— Господи, да свершится воля твоя!..
— Это будет поразительно красиво!
Надин подсела поближе к Синицыной и восторженно зашептала:
— Как это похоже на оборону Белогорской крепости! Пушкин будто предвидел… Он все зашифровал. Белогорск — это Зимний… Понимаете, там все зимой происходит… И тот же ужас отчаяния, и та же надежда отбить супостата.
— Похоже, похоже… — вздохнула Таня, — только Швабриных у нас тут слишком много…
В углу на три голоса тихо затянули:
Таня негромко подхватила, глядя в пляшущее пламя.
Песню оборвал истошный крик:
— Вторая рота — в ружье!
Таня схватила винтовку и метнулась к окну.
— Стань здесь, — крикнула она растерявшейся Надин. — В угол, в угол… Туда не попадут.
Вдруг с мелким звоном разлетелось стекло в полукруглом окне и фукнуло пламя в камине от ветра, плеснувшего в зал. Надин вжалась в свой угол. Тени ударниц — большие, ломаные — плясали по стенам… С грохотом рухнула картина в массивном багете. Вспорхнула каменная пыль… Тут только до нее дошло, что это пули клюют стену, и ей стало страшно, но не за себя и не за Таню, а за мраморную амазонку на палисандровой подставке, за напольную китайскую вазу, за полотно с «Чесменским боем…» Все это могло быть в любой миг расколото, разбито, продырявлено…
— Не стрелять без команды! — крикнул высокий женский голос. — Подпускать поближе!
— Да они с верхних этажей валят! — истошно заорали с лестницы. — С чердака идут. Потолок проломили!
— Первый взвод — к бою! За мной!
Ударницы бросились от окон к выходу.
«Господи, а как же папа?» — ужаснулась Надин и побежала за бойчихами. Но в дверях ее отшвырнули: спиной вперед влетела Синицына, она так и поехала на спине по паркету — винтовка в одну сторону, папаха — в другую. Вслед за ней сильные руки выпихнули еще кого-то — и в зал с матюгами ввалились разъяренные бородатые солдаты. Надин едва успела прошмыгнуть за портьеру.
Вспыхнул свет — будто нарочно, будто в помощь нападавшим… Свет был беспощаден, как и озверевшие мужики. Он выдавал всех, кто хотел укрыться, затаиться, спастись…
— Вон зырь кака цитра! Моя будет!
Надин с ужасом увидела, что матрос с раскорябанной щекой тычет пальцем в ее сторону. Запоздалый страх ударил в ноги, и она бросилась в распахнутые двери.
За ней бежали.
Она летела.
Коридор был пуст.
Погоня отставала.
На повороте в угловом зеркале отразился только матрос.
Куда дальше?
Вот дверь. Лестница. Коридор. Зал. Анфилада комнат.
Боже, мертвец на полу! Лицом в красную лужицу.
В сторону! Сюда. Здесь тоже дверь.
Гонится?
Догоняет.
Она бежала до кровяного надрыва в легких.
Толкнула последнюю на пути дверь — полукруглую, в арабесках и без сил ввалилась в высокую мраморную комнату всю в восточных орнаментах, арабских арках, зеркалах в мавританских оправах. Откуда ей было знать, что это ванная императрицы? Она успела только понять, что отсюда выхода нет, а дверь с витражным верхом не запереть, не удержать… Господи, спаси!..
Она бросила молящий взгляд вверх и увидела звезды, густо нарисованные на широком — во весь потолок — овальном синем плафоне. Из огромной в двенадцать лучей звезды спускалась цепь магометанской люстры…
Матрос ударился в дверь с разбега, и Надин отлетела на ковер перед овальной мраморной ванной, которая померещилась ей в эту секунду белым саркофагом. Бронзовый маскарон Нептуна, из распахнутого рта которого когда-то лилась вода в ванну, ухмылялся злорадно и похотливо. Но два дельфина по бокам внушали надежду на спасение.
— Ну, ты здорова, девка, бегать! — Отрывисто дышал сивухой и луком матрос; пышное перо, воткнутое за ленту бескозырки, придавало ему вид маскарадный, клоунский. Надин смотрела на него с надеждой, что все это балаганная шутка, буфф, что все обойдется, кончится смехом…
— Надо ж, прямо в баню угодили! — радостно удивился матрос и, разопревший от бега, скинул бушлат, а на него — бескозырку с пером. — Я те спинку потру.
Надин вцепилась ему зубами в жилистое запястье.
— Ы-а, стерва! — взревел матрос и с размаху ткнул ее головой о мраморный край.
Он бросил труп в ванну, и Надин распласталась в ней, точно в мраморном саркофаге.
Он открыл зачем-то краны. Полоротый Нептун всхлипнул и выпустил холодную струйку. Воду в Зимнем перекрыли с полудня…
