— Я не помню её названия. Более того, сегодня я перебирал в памяти людей, приходивших сюда уже после заклятия, и понял, что все они задавали тот же вопрос, но ни я, ни Шериф, ни кто-либо другой, на него не отвечали. Также ты спрашивал, почему за семьсот лет мы не сумели победить Робина, хотя было немало способов, пусть и рискованных. И опять же — я не знаю, почему. Помню только твёрдую уверенность в том, что подобные действия обречены на провал.
Йовану ещё на первой фразе начало казаться, что Гай уходит в какую-то шизофазию, а в конце он и вовсе перестал что-либо понимать.
Гисборн, увидев, что ответом на его речь оказалось только бестолковое выражение лица, со вздохом пояснил:
— Возможно, колдун влияет на разум.
— Я бы может и поверил, — усмехнулся Йован, — но влиять вам всем определённо не на что.
Гай нетерпеливо взмахнул рукой.
— Подумай. Сходится абсолютно всё. Какой-то человек подправляет наши мысли и воспоминания, не позволяя ни победить, ни проиграть. Все люди, которые находили нашу деревню, либо оставались здесь, либо уезжали и больше никогда не возвращались. Во внешнем мире никто так и не узнал о нас. Почему те, кто уехал, никому не рассказали про деревню? Я думаю, что они попросту всё забыли!
— А мне-то казалось, что это я мастер строить безумные теории…
Гисборн не обратил на эти слова никакого внимания.
— За все эти века я ни разу не задумывался о несостыковках. Но после того, как моё тело фактически переродилось заново, чары, по-видимому, спали с меня.
«В принципе, логично, — подумал Йован. — Но блин, всё равно ведь бред сивой кобылы!»
— Ладно, тогда остаётся вопрос: на кой хрен колдуну это нужно?
— Не знаю, — вздохнул Гай. — Из всего этого понятно только одно: он хочет, чтобы деревня оставалась отрезанной от мира. И ещё, — добавил он немного погодя, — если он вытягивает из Марион силы, вполне вероятно, что у него есть доступ в наш дом.
Йован задумчиво нахмурился, глядя вдаль, на тёмный лес и почти ощущая царящий в нём холод.
«Ну да, бредятина, какой поискать. Но эта теория действительно объясняет, почему все ведут себя как умственно отсталые… И правда, за столько времени целое поселение просто не могло остаться незамеченным, если кто-то знатно не поколдовал над всяк сюда входящим».
— Получается, главгад у нас не Робин? — хмыкнул он. — Не удивлюсь, если где-то в кустах за роялем прячется индийская съёмочная группа с режиссёром-магом… Эй, режиссёр, это банальный приём, прекрати тянуть сюжет и отпусти меня!
Гисборн посмотрел на него исподлобья.
— Лучше попробуй пошевелить мозгами и помоги решить проблему. Нам не стоит рассказывать об этом ни Марион, ни вдове — если колдун сумел побороть защитное заклятие, он может и каким-то образом подслушивать, что говорят в доме.
— Ну что ж, — протянул Йован. — Придётся играть в детективов. Итак, кому это выгодно?
— Понятия не имею.
— Пойдём с другой стороны: кому это невыгодно? Нам, — ответил он на свой же вопрос. — А кому выгодно, чтобы нам было невыгодно? Аманде. Но мы волнуем её только потому, что мешаем захватить власть. Будь она тем самым могущественным колдуном, давно убрала бы с дороги и тебя, и Шерифа. Почему бы просто не внушить всем то, что ей нужно? Делаем вывод, что это не Аманда… Всё, следствие зашло в тупик.
— Браво, Шерлок, — саркастически проворчал Гай. — Если бы можно было просто догадаться, стал бы я просить твоей помощи?
— Может, это Мэг? — Йован продолжал размышлять вслух. — Очень мутная особа. Но мотива не видно…
Гисборн прервал его резким жестом.
— Нам не хватает знаний о магии. Нужно осторожно выспросить у Марион нужную информацию, при этом не выдав себя колдуну.
— И как же? Можно, конечно, вынести её на улицу и всё рассказать, но это будет слишком уж палевно.
— И опасно, — добавил Гай. — Защитное заклятие действует только внутри дома. Если на нас нападут, она может пострадать. Ни в коем случае нельзя рисковать её жизнью, потому что без её помощи нам никогда не разобраться в происходящем.
Ещё раз внимательно осмотрев окрестности, он поднялся.
— Пойдём. Нам не стоит надолго оставлять детей только с вдовой. Вечером продолжим уборку.
С этими словами он вылил воду из ведра, бросил внутрь скомканную тряпку и собирался уже вернуться в дом, но вдруг остановился, о чём-то вспомнив.
Обернувшись, Йован увидел, что он осторожно достаёт из гнезда кукушонка.
— Решил птичку завести?
— Скормлю коту, — буркнул Гисборн, пряча маленького уродца под плащом, чтобы ветер не застудил его неоперившееся тельце.
Йован никак не мог успокоить свои мысли, и от беспорядка в голове ему даже было сложно усидеть на месте.
— Не вертись, — обиженно нахмурился Оуэн, с усердием выводящий линии на бумаге.
Они поменялись ролями художника и натурщика, однако и теперь мальчик не давал и шанса нормально поразмыслить. А между тем, новая гипотеза определённо требовала внимания.
