– И существует. Я лично знавал… вернее, слышал об одном сотруднике – Харкевиче Павле Хрисанфовиче тысяча восемьсот девяносто шестого года рождения. В спецотделе он официально работал до тысяча девятьсот тридцатого, потом возглавлял отдел разведуправления РККА, в тридцать девятом уволен за связь с антисоветчиками Бокией и Барченко, но репрессиям не подвергался и в ходе войны привлекался в качестве советника. А это само по себе странно, ведь все члены команды Бокия и Барченко были официально репрессированы.
– Интересно… – Владимир задумчиво потёр переносицу указательным пальцем. – Не знаю даже, сколько времени потребуется на сбор информации…
– Володя, уверен, с твоими связями, не так уж и много.
– Хорошо, попробую. Если это всё, то я поеду, а то дел сегодня много.
Уходя, Владимир задержался на пороге, обговаривая сроки подготовки отчётов о текущих финансовых делах, и, когда он вызывал лифт, Феликс всё ещё стоял на пороге. Дверь квартиры напротив приоткрылась и показалась соседка – маленькая худенькая старушка в неизменном цветастом халате.
– Добрый день, Феликс Эдуардович, – сказала она. – Дело у меня к вам есть.
– К сожалению, не могу вас к себе пригласить, у меня ремонт.
– Так ко мне зайдите! – Мария Львовна раскрыла дверь шире. – Чаю попьём.
– Хорошо, только у меня не много времени.
– Я не задержу.
В квартире соседки Феликс оказался впервые. Обстановка была вполне ожидаемой: чистота и старая мебель. Хозяйка проводила гостя на кухню и усадила за круглый деревянный стол, накрытый белой кружевной скатертью. На вопрос о количестве сахара в чае, Феликс ответил, что чая он не хочет, и попросил переходить непосредственно к делу. Старушка села за стол напротив, подпёрла сухоньким кулачком подбородок, посмотрела на него ясными серо-голубыми глазами и сказала:
– К сестре хочу уехать, в Волгоград. Со здоровьем у неё плохо совсем, надо мне рядом быть, помогать ей, сколько смогу. Племянники, родня – все там. А тут у меня ни одной живой души. Сколько мне осталось – неизвестно, а так хоть под конец вместе поживём.
Она поцарапала ногтем какое-то микроскопическое пятнышко на скатерти и продолжила:
– Квартиру свою продать хочу. Денег этих нам и на безбедное житьё хватит, и на красивые похороны. Но очень уж мне боязно продажей заниматься, такие ужасы каждый день по телевизору показывают – страсть. Женщина я пожилая, одинокая, заступиться за меня некому. Вот и решила вас попросить помочь мне с этим делом. Человек вы серьёзный, положительный, вам я доверяю. Возьметесь мне помочь, а?
И старушка просяще посмотрела в немигающие глаза вампира. В солнечном луче кружились сверкающие пылинки, а в мыслях Феликса – картины соседства с новыми, неизвестными людьми.
– Продайте её мне, – не особо раздумывая сказал он. – Готов купить вашу квартиру.
Мария Львовна расцвела в улыбке, видимо, женщина на это и надеялась.
– Как хорошо, Феликс Эдуардович! Прямо радость мне! Идёмте, покажу вам квартиру…
– Не стоит, я и так знаю, что здесь три комнаты – на одну меньше, чем у меня, – кухня, кладовая и раздельный санузел.– И, упреждая вопросы, добавил: – Когда заселялся, я просмотрел все поэтажные планы.
Не говорить же, что он видел, как строилась эта высотка.
– Прекрасно! – Мария Львовна от радости захлопала в ладоши. – Хоть завтра давайте сделку заключим!
– Дайте мне пару дней, я эту неделю занят немного. Пока можете собирать вещи. Юрист, банк – всё есть, об этом не беспокойтесь. Организую вам и грузчиков, и доставку имущества в Волгоград.
– Ой, дайте я вас чмокну! Дайте чмокну!
Владимир позвонил Феликсу через три дня в восьмом часу утра и сказал, что нашёл человека.
– Только ему восемьдесят девять лет. Не знаю, в каком он физическом и умственном состоянии.
– Дома находится, в больнице?
– Дома.
– Как зовут?
– Харкевич Григорий Павлович.
– Сын?
– Похоже на то. Видимо, пошёл по стопам отца, работал там же. Записывай адрес…
Поблагодарив, Феликс попрощался и позвонил Герману.
– Гера, предупреди в агентстве, что я сегодня буду поздно, возможно, совсем не приеду.
– Помощь нужна?
– Пока нет.
Наспех выпив пару орехов, Феликс оделся, выскочил из квартиры и, не дожидаясь лифта, прыгнул в лестничный пролёт.
К дому семьдесят восемь корпус один на Ленинградском проспекте он добрался быстро, дольше пришлось искать парковку. Оставив, наконец, машину, мужчина направился к многоэтажному сталинскому дому. Феликс знал этот дом, прежде в нём были ведомственные квартиры КГБ, в которых жили сотрудники комитета, генералы и учёные. Позвонив в домофон, Феликс приготовился что-нибудь сказать, но открыли ему молча, не спросив, кто пришёл.
Поднявшись на пятый этаж, мужчина позвонил в дверь квартиры, и она немедленно открылась. В темной прихожей в инвалидном кресле сидел закутанный в плед старик в очках со стёклами в палец толщиной.
– Света, ты кефира купить не забыла? – высоким надтреснутым голосом произнёс он.
– Надеюсь, что Света не забыла, – ответил Феликс. – Прошу прощения, что без звонка, но у меня к вам очень важное дело.
