— Внимай, ааму. В глаза господину не смотреть, без разрешения с земли не вставать. Обращаться: величайший, великий господин чати, слуга Гора. Заговоришь тогда, когда тебе прикажут. Если тебе дозволят подняться, то должен будешь стоять, опустив голову. Руки держать у тела и не размахивать ими, как пьяный матрос из Алассии. Уходить лицом к господину, склонившись. Проявишь дерзость, будешь бит палками. Повернешься спиной или покажешь подошву стопы, тебе конец. Все понял?
— Да, уважаемый, — униженно поклонился Магон, который уже снял с себя одежду, оставшись в одной набедренной повязке.
— Тогда иди!
Тусклый полумрак покоев визиря рассеивало пламя бронзовых ламп, куда были добавлены ароматные смолы. Магон уже передал подарки и вкратце рассказал, кто он такой и откуда. Кабы не груз меди и олова, с ним тут даже разговаривать бы не стали, и никакие подарки не помогли бы. Хвала богам, с медью и оловом в Египте было туго.
— Ты служишь царю Сидона? — спросил писец, никак не мог понять, кто же такой лежит перед ним, раскинув руки.
— Я покинул Сидон, величайший, — ответил Магон. — Там больше не найти пропитания. Я много лет служил царю Сидона, но раз царь Сидона служит Великому дому, то и я служу ему.
— Господину нашему чати угоден твой ответ, ааму, — важно ответил писец. — Но где ты взял медь? Ты теперь служишь царю Алассии, именуемому Эней?
— Я торгую с Алассией, — ответил Магон. — Царь Эней благоволит мне за некоторые услуги, что я оказал ему когда-то.
— Какие именно услуги ты оказал ему? — голос писца стал ледяным.
— Я передавал его письма царю Сидона, прямо перед той злосчастной войной, — ответил Магон. — Я невольно выступил послом царя Энея.
— А почему именно ты выступил послом? — подозрительно спросил писец.
— Мне не оставили выбора, о слуга Гора, — тоскливо вздохнул Магон. — Мой корабль с товаром задержали в порту Энгоми. Спросите у кого хотите. Эту историю знает весь восточный берег. А теперь, раз уж царь Эней победил, то он благосклонен ко мне и позволяет торговать своей медью.
— Ты вхож во дворец?
Магон не видел чати, но буквально чувствовал, как тот напрягся. Словно лев перед прыжком.
— Да, господин чати, — ответил Магон. — Я могу войти туда и попросить о встрече. И я знаю многих уважаемых купцов Энгоми.
— Ты знаешь некоего Рапану?
— Его все знают, — ответил Магон. — Но я знаю его с детства. Я торговал еще с его отцом. Достойнейший был человек.
— Зачем ты просил о встрече, ааму? — перешел к делу писец.
— Я был во дворце царя Энея, о слуга Гора, — ответил Магон, — и слышал странное. Я, как верный слуга Великого Дома, не могу не рассказать об этом. Весть слишком важна, чтобы передать ее кому-то еще…
— Говори! — услышал он приказ, хлесткий, как удар плети.
— Я слышал, что господин наш чати милосердно приказал царю Алассии отменить поборы с ханаанских купцов, отдать корабли, вернуть украденный лес и прочее. Так вот! Царь Эней в безумии своем отверг эти справедливейшие требования. Он сказал… Я не могу произнести то, что он сказал, величайший.
— Говори! — снова повторил писец.
— Он сказал, что раз его кораблям нельзя входить в гавани Страны Возлюбленной, то они туда и не войдут. А раз его корабли не войдут, то и ничьи другие больше не войдут. Он будет топить всех, кто посмеет без его разрешения приблизиться к берегам Черной Земли. И что обойдется он без египетского зерна. И без всего остального обойдется тоже. Стекло купит в Тире, а лен — в Каркаре. А золота у него и своего полно, рудники Сифноса работают исправно.
— Ты уверен, купец? — услышал Магон озадаченный голос. — До нас доносились странные слухи, но мы не верили им. Ты не врешь?
— Как бы я посмел, величайший! — воскликнул он. — Царь Эней приказал отправить весной не один караван в Вавилон, как обычно, а целых два. Туда пойдет весь груз железных инструментов и медь Кипра, что предназначались для Египта. Я и сам не знаю, смогу ли вымолить у него хотя бы сотню талантов.
— Он обезумел? — раздался недоуменный голос самого чати. — Боги поразили его немыслимой гордыней? Он что, готов отказаться от торговли с нами?
— Я всего лишь передал то, что слышал, великий господин, — смиренно ответил купец. — Я не посмел бы соврать ни в едином слове.
— Господин наш чати дозволяет тебе встать, — услышал Магон. — Сиятельный слуга Гора одарит тебя грузом зерна сорта шедет в обмен на твою медь и олово. Это лучшее зерно, и цена его будет невелика. Но господин наш потребует от тебя службы.
— Несомненно, величайший, — Магон стоял, прижав руки к бокам. — Все, что прикажет сиятельный.
— Раз ты вхож во дворец Энгоми, ты станешь нашими глазами и ушами там.
— Как прикажет господин, — склонился купец. — Я отправлюсь в Энгоми немедленно, как только получу зерно.
— Господин наш чати благосклонно взирает на тебя, купец, — услышал он. — Ты сообщишь писцу канцелярии место своего жительства. Город не покидать, ждать распоряжений. Можешь идти.
Выйдя на улицу и утерев капли пота со лба, Магон посмотрел на покрытые резными узорами стены дворца и выдохнул.
