Александр вскипел. Ну, Алина, удружила! Очень захотелось дать тётке крепкого пинка. Зная о подложных документах, она не соизволила поделиться своими опасениями с главой семьи, а теперь вываливала всё это опекуну Лив. Да кем он их после этого будет считать? Полными идиотами?! Впрочем, отчасти справедливо. Сам Александр – идиот и есть. Если бы он не был таким мужланом, таким бестактным ослом… Понятно, что Лив уехала из-за унижения. Она просто не упустила подвернувшийся шанс и уплыла за моря по чужим документам. Если бы не его отповедь в ответ на почти детскую выходку, Лив осталась бы дома. Но что делать теперь? Признаваться, что это он виноват в её бегстве? Это только всё усугубит…
– Как только мне разрешат покинуть Москву, я готов выехать за тётей и Лив в Иерусалим, – заявил Александр. – А сейчас давайте избавим Александру Николаевну от печальных воспоминаний. Тётя и так не слишком здорова. Позвольте пригласить вас ко мне. Там мы могли бы всё подробно обсудить.
– У меня есть другое предложение: мой дом недалеко отсюда – на Большой Дмитровке. Милости прошу, – отозвался князь Платон.
– Хорошо, поедемте к вам.
Алина попрощалась с ними, а Эрик слабо махнул рукой и вновь закрыл глаза. Он выглядел таким измождённым, да и тётка совсем истаяла. «Надо завтра же поговорить о них с доктором», – решил Александр.
Дом Горчакова и впрямь оказался рядом. Пройдя вслед за хозяином в большую, обставленную по старинке гостиную, Александр сразу же перешёл к делу:
– Как я теперь понимаю, Лив должна была оставаться в доме Чернышёвых с Александрой Николаевной, а то, что там поселилась и моя мать, для вашей семьи стало сюрпризом. Впрочем, со мной мать тоже не советовалась, лишь поставила перед фактом. К сожалению, наши с ней отношения всегда оставляли желать лучшего, а в последнее время совсем испортились. Я жил в том флигеле, где раньше обитала тётка Алина, а баронесса перебралась к сестре и начала вывозить Лив.
– Мы всё это знаем из писем Полины Николаевны и самой Лив, а вы расскажите о том, что произошло в тот роковой день, – перебил его Горчаков.
Александр начал со свадьбы тётки Алины. Он постарался вспомнить все подробности того дня и вечера и умолчал лишь о несчастном объяснении в кабинете. Князь Платон слушал внимательно. Потом заговорил:
– Значит, полиция зашла в тупик? Тогда она не сможет найти убийцу. Но если вы и впрямь заинтересованы в том, чтобы установить истину, я могу попросить одного своего друга приехать сюда и во всём разобраться.
Вот когда Александр понял, что чувствует утопающий, ухватившийся за соломинку.
– Пожалуйста, сделайте это! – попросил он. – Моя жизнь свалилась в тупик: обещанного места в министерстве теперь уже точно не будет, деньги мои лежат за границей, и я не могу до них добраться, и даже полученное от дяди наследство до сих пор не оформлено. Я приму любую помощь и готов на всё, лишь бы разорвать этот порочный круг.
– Ну что ж, тогда я отправлю курьера в Петербург. Надеюсь, что частный пристав Щеглов мне не откажет, – сказал князь Платон.
Александр после таких слов перекрестился – для него наконец-то забрезжил лучик надежды.
Надежда – это чувство пришло к ней незаметно, как-то само собой. Может, из-за безбрежных лазурных просторов, а может, из-за вкуснейшего солёного ветра? Как бы то ни было, но Лив захотелось жить. Уже третий день барк «Посейдон» рассекал косматые макушки чёрноморских волн и уносил паломниц всё дальше от Одессы. Непогода, изводившая всех на берегу, отступила, и паломницы теперь часто выходили на палубу. Хотелось дышать, набираться терпкой морской свежести. Сейчас Лив снова шла на палубу и почти тащила на себе тётку. Полина невероятно страдала от морской болезни. Она не вставала с койки с самого начала пути, но сегодня нашла в себе силы подняться.
– Ох, дорогая, если бы я раньше знала, как действует на меня качка, я, наверно, не решилась бы на это путешествие, – не раз жаловалась она, – уж и не знаю, как я доживу до конца плавания.
– Говорят, что к этому привыкают, – подбодрила тётку Лив, – сестра Феодора обещала, что дней через пять вы почувствуете себя гораздо лучше.
– Дай-то бог, а то уже сил нет терпеть эту муку. Ты не знаешь, как там наши переносят путешествие?
– Сестра Феодора – хорошо, а вот Ираида так же, как и вы, до сих пор лежала. Варя качку совсем не заметила, зато Домна Фёдоровна два дня мучилась, а теперь ей полегче. – Лив потянула тётку вперёд, ей так хотелось показать Полине барк: – Вы наконец-то увидите, какой наш корабль большой. На нём одних кают семь штук, и все заняты.
Лив и Полина размещались в маленькой каюте на двоих, остальные паломницы заняли большой отсек с четырьмя койками, а слуги-мужчины ночевали вместе с экипажем. Варя ещё четверть часа назад заглянула в маленькую каюту и сообщила, что она, обе монахини и Домна Фёдоровна собрались на палубу, и теперь Лив вела туда же тётку. Они уже одолели большую часть коридора, им оставалось подняться по маленькой лесенке в три ступени, но ослабевшая Полина всё тяжелее висла на руке Лив.
