Кинжал убийцы полностью

Всего этого следовало ожидать. Но что меня смутило, так это Гуиналь, тщательно маскирующая свою ненависть. Убаюкивая спящий ум женщины коварным заклинанием, она раскинула сеть чар, чтобы поймать и мужчин: сначала Мойна, потом молодого Дариджа. В этом не было той жестокости, с которой эльетиммы терзали Паррайла, но я знала наверняка, что Гуиналь может с лихвой отплатить им за его убийство, если захочет мстить. Я мысленно велела себе никогда не играть с барышней на деньги или одолжение, а потом спросила себя, знают ли остальные, о чем я подумала в это мгновение.

Гуиналь начала новое заклинание, совершенно иное по ритму и высоте тона, и новые образы повисли в воздухе. Текучие, искаженные формы совсем не походили на живые картинки гадания или магической связи, и мне стало интересно, что видят Райшед и Узара.

Непонятные фрагменты медленно срослись в серый каменный замок, стоящий на холме над гаванью, которая остро врезалась в занесенный дюнами берег. Я резко вдохнула, узнав то место, где нас с Райшедом и Шивом держали в плену. На этом берегу нас схватили во время наших бесплодных поисков ради спасения бедного Джериса. Меня, Райшеда, Шива и Айтена. Айтен был еще одним человеком, за чью смерть должны ответить эти подонки.

— Не разбуди их своим гневом, — беззвучно упрекнула меня Гуиналь. Образ поплыл, и нам открылся сад внутри замка. Он был почти такой же, каким я его помнила: не милое место для отдыха, а густые ряды жизненно важных культур, где по сторонам, в стеклянных теплицах, выращивали растения, слишком нежные для этого сурового климата. Меня пробрал озноб, не имевший отношения к холодным ветрам дальнего севера. Страх, обнаженный и простой, топорщил волосы у меня на затылке, но я с удивлением поняла, что это не мой страх.

Беловолосый мужчина ухаживал за вьющимся растением, обрезал лишние отростки и направлял выбившиеся усики в строгие пределы шпалер. Это был тот ублюдок, который привел в движение все это безумие последних лет. Это был тот выродок, который послал эльетиммских шпионов в Тормалин и дальше. Они грабили и убивали с помощью его Высшего Искусства, когда охотились за артефактами колонии. Те артефакты дали бы их господину возможность убить всех, кто был способен сопротивляться его захвату богатых земель Келларина. Я почувствовала, как Темар подавляет свою ярость, и попыталась сдержать собственный гнев. Но наша ненависть звучала приглушенной нотой под громким опасением трех спящих колдунов. Они были так же подвластны главарю, как эта глупая лоза. Они ничего не должны желать, кроме его приказания, чтобы их мастерство и знание Высшего Искусства расцветали под его руководством. Болезненное понимание таилось под такими мыслями. Малейшее отступление от его воли будет жестоко наказано. Их свобода урезана, ибо все, кого они любят, разделят их участь за самый ничтожный проступок.

— Илкехан, — выдохнула Гуиналь с удовлетворением. — Теперь мы знаем его имя.

Мы называли его просто Ледышкой, когда были его пленниками. Это прозвище вполне подходило его совершенно белым волосам, сухому, свирепому лицу и его намеренной жестокости, смертельной и бесчувственной, как лютый холод зимы.

Лица замелькали в нашем видении чередой ускользающих воспоминаний. Ребенок, слишком маленький, чтобы понять, мальчик это или девочка, появился и тут же исчез, но мы все успели почувствовать волну отцовской любви от спящего Мойна. Пара, пожилая по меркам Ледяных островитян, вызвала сыновнюю привязанность у Дариджа, которая тронула даже меня, без сожаления ушедшую от таких уз. Колдунья Ялда хранила преданность воину с бочкообразной грудью, чем-то похожему на Сорграда. Его кожаные доспехи были усеяны знаками ранга.

— Это отец того ублюдка Эрескена, — с интересом заметил Грен.

— Кто? — нахмурился Темар.

— Воин? — Я тоже была озадачена.

— Йон Илкехан.

Когда Грен назвал это имя, мы снова увидели Ледышку. Он обращался к запуганным эльетиммам среди россыпи убогих лачуг. Одетые в лохмотья, эти люди ждали зерна, выдаваемого откормленными приспешниками Илкехана. Мы не могли ощутить их голод, но почувствовали их трепет. Со всех сторон застыли солдаты в черных мундирах, готовые пресечь даже намек на недовольство.

— Нет, кто такой Эрескен? — Темар не мог сдержать досаду.

— Эльетиммский колдун, который в прошлом году подстрекал Горных Людей к войне. — Обретя уверенность, Перид присоединился к нашему молчаливому разговору.