Она больше не выходила из своей комнаты. С тех пор как потеряла сознание и слуги отнесли её в спальню, Мэзэхиро не видел свою жену. Он знал, что она давно пришла в себя, и знал, что с ней всё хорошо, и всё же ему не нравилось, как обстояли дела.
Но ничего. Он очистит земли, вернёт Шинджу мир, и тогда… Быть может, тогда она поймёт, ради чего всё это. А если не поймёт, то смирится. Она ещё придёт к нему на поклон. Придёт за прощением и принятием. И тогда, как знать, возможно, Мэзэхиро подумает о том, чтобы даровать ей шанс на их будущее.
– Первейший, – в тронный зал вошёл стражник. – Гонец с посланием из Западной области.
– Впусти, – приказал Мэзэхиро.
Гонец прошёл внутрь, и Мэзэхиро тут же протянул руку, давая понять, что прочитать намерен сам. Мальчишка – совсем юный и щуплый, откуда только в таком силы? – подбежал и вложил свиток в его ладонь. Мэзэхиро развернул, пробежался глазами по столбцам и недовольно нахмурился. Ямагучи Кунайо не оспаривал напрямую его приказ, но задал с десяток дополнительных вопросов о его выполнении. Пока они ведут эту переписку, время идёт, и Мэзэхиро понимал, что даймё намеренно его тянет.
Он так долго к этому шёл… С самого рождения Иоши он делал всё, чтобы Шинджу оказалась в его надёжных руках. Сначала помолвка, затем избавление от прямого наследника… Жаль было убивать его мать, но принц не бывал один вдали от города, и пришлось идти на необходимые жертвы, которых позже становилось только больше.
Мэзэхиро надеялся, что обойдётся без смерти друга, он хотел верить, что дождётся естественного ухода Мару, но с исчезновением Кусанаги всё перевернулось. Шинджу нуждалась в твёрдой руке, тогда как мягкое сердце императора грозило ей хаосом.
И вот сейчас всё, наконец, идёт как нужно. Большая часть земель Шинджу очистилась, даже Морская область, но он знал, что все ёкаи постепенно стекаются к Западной области. Нельзя оставлять этот рассадник, нужно избавиться от них раз и навсегда. Оставить хоть немного – и они, словно паразиты, вновь расползутся по всей земле. Мэзэхиро не мог позволить, чтобы все годы сражений тогда и все его старания сейчас прошли напрасно. Если потребуется, он выжжет всю эту область, земля которой всё ещё мертва. Сколько там поселений – пара десятков? Зря он не интересовался Западной областью. Прошлые императоры так и вовсе не вникали в жизнь областей, доверяя своим даймё, но Мэзэхиро этих ошибок не допустит. Везде будет установлен его порядок. Все подчинятся сёгуну, даже те мёртвые земли.
– Велите приготовить повозку, – приказал он. Его советник, до того спокойно стоявший поодаль, встрепенулся. – И соберите мой отряд. Выдвигаемся завтра.
– Но, господин, – запротестовал советник, – вам не стоит покидать Иноси в это неспокойное время.
Мэзэхиро поднял руку, останавливая его.
– Мне нужно покинуть Иноси, если мы хотим, чтобы время стало спокойным, – отрезал он. – Я лично прослежу, чтобы Ямагучи Кунайо сделал всё как следует. А после… После Шинджу наконец вздохнёт свободно.
– Она не могла так сказать… – Он в замешательстве дёргал пряди своих волос и пытался осмыслить услышанное. – Ненасилие, всё наше учение строится на ненасилии, – бормотал Ёширо.
– Ёширо-сан, я точно знаю, что слышала, – сказала Киоко-хэика.
– Я тоже слышала, – подтвердила Норико.
– И я, – кивнул Хотэку.
– Но как?.. И что вы будете делать?
– Я не знаю, – Киоко-хэика выглядела раздражённой. – Я не собираюсь никого убивать.
– Киоко, тебе нужна её помощь, – заметила бакэнэко. – Ты не можешь просто отказаться.
– Не могу? Смотри. – Она встала и пошла вдоль реки в сторону Хоно. Ёширо тут же вскочил и последовал за ней. Сзади послышалась возня.
– И что, всё это было зря? – крикнула Норико. – Зря плыли за море, зря Ёширо отказывался от своего лисьего братства…
– Соги, – поправил он.
– Да плевать. Зря тащились к Инари? Ты уже встретилась с ней, она сказала, что поможет. Убей одного ногицунэ – и получишь союзника, с которым никакой Мэзэхиро не справится.
– Не думаю, что она стала бы сражаться за нас, – голос Киоко-хэики был холоднее вод Созо. – Я просила лишь дать совет, а не встать на нашу защиту. Это не стоит чьей-то жизни.
– О, да неужели? Ты, кажется, не понимаешь, что значит получить помощь богини! – Норико обежала их и остановилась перед Киоко, вперив в неё озлобленный взгляд. – Ты ведёшь себя как ребёнок, а пора повзрослеть. Думаешь, мы вернёмся, ты поговоришь с Мэзэхиро, он любезно передумает, и мы все счастливо заживём?
– Я знаю, что будут смерти, – Киоко-хэика не кричала, нет. Но её голос рокотал громом, столько силы было в каждом слове. – Я знаю, что мне придётся убивать. Каждому из нас. Но ещё я знаю, что убить Мэзэхиро, убить самураев, что служат ему, убить тех, кто сжигает жилища ёкаев и выгоняет их из собственных домов, убить тех, кто отравил ненавистью мой дом, – это совсем не то же, что убить одного несчастного ногицунэ, который не угодил Инари своим выбором свободной жизни. Кайто – ногицунэ, Норико. Убьёшь его?
Норико даже не задумалась и ответила уже спокойно:
